АЛЕКСАНДРЪ[съ чувствительностію.]
Мой другъ! воины всегда тишиною не довольны. Обыкши побѣждать, они всегда новыхъ побѣдъ желаютъ. Я однако чувствую, что война не есть ремесло благополучнаго состоянія, и не можетъ быть оправдана какъ только самою необходимостію.
ПАРМЕНІОНЪ.
Ты такъ говоришь какъ Аристотовъ воспитанникъ. Однако Греки, которые выбрали тебя главнымъ полководцемъ войскъ своихъ, Аристотовымъ правиламъ не слѣдуютъ. Они хотятъ чтобъ ты воевалъ и побѣждалъ всюду гдѣ ихъ оружіе можетъ дѣйствовать.
АЛЕКСАНДРЪ.
Они хотятъ чтобъ я былъ только орудіемъ ихъ успѣховъ, немысля много о слѣдствіяхъ. И какую же найду въ томъ себѣ награду!
ПАРМЕНІОНЪ.
Славу завоевателя цѣлаго Свѣта! развѣ мало?
АЛЕКСАНДРЪ.
А! мой другъ! не говори мнѣ объ ложной славѣ; потомки назовутъ меня, можетъ быть, грабителемъ. Полководцамъ оставляютъ часто славу такихъ дѣлъ, которымъ они причастны не были. Я понимаю сколько неправосудій, сколько разореній, и сколько нещастныхъ, Греки, подъ моимъ именемъ, произвесть могутъ: то ли называешь наградою?