ЯВЛЕНІЕ VIII.
АЛЕКСАНДРЪ и ПАНСОФІЙ.
ПАНСОФІЙ.
По волѣ твоей я послалъ повѣстить Славенскинъ посламъ, что они сего дня въ ввечеру, въ присудствіи Доброславы, тобою будутъ выслушаны.[Съ видомъ важнаго сумненія.] А между тѣмъ встрѣтился мнѣ теперь другова рода посолъ, который отнесъ тайное писемцо къ Доброславѣ... это что ни будь значитъ... Съ кѣмъ она тайно переписывается я не могъ свѣдать, знаю только что Славяне по временамъ у Руслана въ гостяхъ бываютъ.... это что нибудь значитъ... Они ево почитаютъ... это что нибудь значитъ... Онъ же со Славянами писменно сообщается, это что нибудь значитъ.
АЛЕКСАНДРЪ.
Послушай, Пансофій: много было бы на свѣтѣ дѣла, естьли бы пустыя догадки много значили. Безъ всякихъ догадокъ которое нибудь изъ двухъ твоихъ примѣчаній, должно однако казаться странно: Доброслава, по словамъ твоимъ, выходитъ сущая дура, или сумозбродная дѣвка, и по твоимъ же примѣчаніямъ Доброслава кажется опасна, по тому что съ умными людьми сообщается. Разсуди самъ, что я долженъ думать о твоей Аѳинской премудрости.
ПАНСОФІЙ[съ видомъ ревности и усердія.]
Такъ я же и виноватъ, за мою добрую службу и за мое усердіе?
АЛЕКСАНДРЪ.
Мой другъ! усердіе требуетъ разсужденія, и служба требуетъ справедливости. Никогда я не поручалъ тебѣ инымъ образомъ дружбу мою заслуживать.