АЛЕКСАНДРЪ[со вздохомъ.]
А! Доброслава, я чувствую чѣмъ ты меня обвиняешь. Ты обвиняешь меня роскошью соедименною съ моимъ званіемъ; ты думаешь, что восточное великолѣпіе, къ каковому воины мой привыкли въ Персіи, затмило во мнѣ чувствія истиннаго бытія человѣческаго. Могу тебя увѣрить, что наружность принадлежитъ только къ моему званію, а сердце мое....
ДОБРОСЛАВА[перерывая.]
Не унижая достоинствъ твоего сердца, я нахожу себя однако совершенною жертвою слѣдствій твоего званія; я отдана тебѣ отъ Славянъ....
АЛЕКСАНДРЪ[перерывая.]
На то конечно, чтобъ я не стыдился самъ быть данникомъ. Доброслава! о коль много бы ни чувствовали Славяне важность своево залога, вѣрь, что я по крайней мѣрѣ равно съ ними раздѣляю ихъ чувствія.
ДОБРОСЛАВА[въ сторону]
Чево онъ хочетъ?[къ Александру.] По словамъ твоимъ кажется, что ты не пришелъ покарять землю нашу.
АЛЕКСАНДРЪ.
Доброслава! несправедливо было бы покарять тѣхъ, кто своими добродѣтельми сами людей покарять удобны.