ПАРМЕНІОНЪ.
Оставя толки, надобно будетъ отпустить однако Доброславу къ родственникамъ; и твоя награда можетъ прекратиться въ скоромъ времени.
АЛЕКСАНДРЪ[съ чувствительностію.]
Съ какою жестокостію выискиваешь ты всѣ причины, какія удобны погасить во мнѣ чувствительность! Я тебѣ не говорилъ, чтобъ Доброслава имѣла должность дѣлать и продолжать мою награду. Ты упреждаешь мои мысли съ такою безпокойною предусмотрительностію и съ такою заботою, какъ будто бы предложеніе ихъ могло быть страшно, или какъ будто находишь легче побѣдить свѣтъ нежели сдѣлать мою награду возможною.
ПАРМЕНІОНЪ.
Ничево нѣтъ легче какъ взять Доброславу: она въ рукахъ твоихъ; да только на что къ ней такое уваженіе?
АЛЕКСАНДРЪ.
На то, чтобъ уваженія мы сами были достойны.
ПАРМЕНІОНЪ.
Послѣ всево твоево уваженія, она тебѣ скажетъ, можетъ быть, что у нее есть полюбовникъ, которова она не захочетъ промѣнять на всю твою Грецію. Мнѣ очень хочется, чтобъ она тебѣ такое откровеніе сдѣлала. Въ ее глазахъ какой нибудь простой Славенинъ, легко покажется лутче побѣдителя Свѣта. Въ Аѳинахъ сочинятъ Епиграму на горесть твоей утраты, и Епиталамію на благополучіе того, который тебѣ предпочтенъ будетъ: тото читать будетъ забавно!