Средства неприятеля, как в продовольствии, так и в боевых снарядах, неистощимы, ибо он господствует над морем.
В мнении моем, от 26 сего месяца, имел я честь изложить, между прочим, следующее: "Неприятель занимает сосредоточенное положение на господствующей местности, окруженной владеемым им морем и укрепленной в продолжение 10-ти месяцев огромным числом рабочих.
"Очевидно, что неприятель, из своего сосредоточенного положения, может, по произволу, бросить огромные массы войск на любую точку, оставляя ограниченное число для защиты твердынь своих на господствующей местности, которых и в таком случае, т.е. слабо защищаемых, нельзя взять иначе как приступом, с огромным пожертвованием числительной силы".
У нас почти одинаковое число конницы с неприятельскою; но мы имеем в окрестностях Севастополя штыков 90 тыс., тогда как неприятель, по всем согласующимся между собою сведениям, имеет их 110-120 тыс., и кроме того ожидает подкреплений.
Очевидно, что с какой бы стороны ни предпринять наступление на неприятеля, -- с Сапун-горы или из Севастополя, -- перевес останется всегда на стороне противников.
Если и подвергнуть Севастополь случайности ослаблением гарнизона, для усиления отряда, атакующего Сапун-гору, то когда наступление и будет увенчано овладением Сапун-горою, то все-таки отряд займет ее с огромною потерею и перебитыми начальниками. Неприятель же, узнав от перебежчика об ослаблении гарнизона, овладеет Севастополем. В противном случае, на следующий день, неприятель атакует значительным числом свежих войск ослабленный, полурасстроенный, утомленный отряд наш. Последствия легко можно предвидеть.
Если сделать наступление на неприятеля из Севастополя, неминуемо ослабив себя отрядом для Инкерманских высот, Мекензиевой горы и наблюдательными отрядами за неприятельскими войсками, занимающими Черную речку и Байдарскую долину, то этому ослабленному отряду придется брать приступом батареи, редуты, несколько рядов запутанных как лабиринт траншей, с глубокими профилями. Во время боя войска наши будут поражаемы с. фронта, и потом резервы наискось с тыла, ядрами, бомбами и гранатами из повернутых мортир, и нулями. В это время, под убийственным огнем, будут разрабатывать в траншеях спуски для артиллерии; работающие люди и запряженные лошади -- поражаемы. Нельзя исчислить беспорядков и последствий, не говоря уже о том, что войска, до выхода из нашей оборонительной линии узкими колоннами, понесут уже значительную потерю. Но если и предположить счастливейший исход дела, т.е. войска наши овладеют Камчатским редутом, 24-х-нушечною батареею Викториею и Зеленою горою, и принудят противников очистит все оставшиеся на левом нашем фланге батареи и редуты, до над Георгиевским погребом включительно, -- то расстроенные войска наши, утомленные боем и ночною работою, голодные, с перебитыми начальниками, имея артиллерию может быть на половину, должны будут на следующий день принять общее сражение со свежими неприятельскими войсками, сосредоточенными ночью. Не трудно предвидеть последствий. Можно даже ожидать, что неприятель внесен будет в Севастополь на плечах наших.
Но оставаться в настоящем страдательном положении, несмотря на превосходный, исполненный изумительного терпения и самоотвержения дух войск, невозможно.
С начала осады до 1-го декабря, верного счета понесенной гарнизоном потери определить нельзя, но можно полагать ее в 5,000 челов. С 1-го же декабря по вчерашнее число, убитых, раненых, контуженных, кроме оставшихся во фронте:
Адмиралов и генералов -- 4