Генерал-лейтенант Семякин, изложив невыгоды как пассивного положения, так и решительной атаки со стороны Севастополя, либо со стороны Черной речки, признавал необходимым: совершенно оставить Южную сторону и перевести войска со всеми годными орудиями и снарядами на Северную сторону, уничтожив остальное взрывами.
Вице-адмирал Новосильский, исчислив невыгоды пассивного положения, предложил немедленно начать наступательные действия, не выжидая ни прибытия Курских дружин, ни построения моста чрез Большую бухту (9).
Получив отзывы лиц, участвовавших в военном совете, главнокомандующий решился, согласно с мнением большинства членов, атаковать Союзников со стороны Черной. Очищение без боя Южной стороны было отвергнуто князем Горчаковым. Да и как он мог принять его? Оставление Севастополя, после тех жертв, которых нам стоила его оборона, было почти равносильно уступке неприятелю Москвы в 1812 году; а князь Горчаков не обладал авторитетом Кутузова. Несравненно было удобнее, сложив с себя ответственность, приступить к исполнению плана одобренного большинством членов совета. Накануне сражения, главнокомандующий писал военному министру: "Я иду против неприятеля, потому что, если бы я этого не сделал, Севастополь все равно пал бы в скором времени. Неприятель действует медленно и осторожно; он собрал невероятное множество снарядов на своих батареях; его подступы нас стесняют более и более, и нет почти ни одного пункта в Севастополе, который не подвергался бы его выстрелам. Пули свищут на Николаевской площади. Нельзя заблуждаться пустыми надеждами; я иду на встречу неприятелю при самых плохих обстоятельствах. Его позиция весьма сильна: правый фланг его на Гасфортовой горе, которой скаты почти отвесны и тщательно укреплены; а левый -- на Федюхиных высотах, за глубоким наполненным водою каналом, через который можно перейти не иначе как по мостам, набросанным под сильным огнем неприятельским. У меня 43 тысячи челов. пехоты; а у неприятеля, если он распорядится по надлежащему, 60 тысяч. Ежели -- на что я впрочем мало надеюсь -- мне послужит счастие, я постараюсь воспользоваться успехом. В противном случае, придется положиться на волю Божию. Я отойду на высоты Мекензи и постараюсь очистить Севастополь с наименьшею потерею. Надеюсь, что мост на бухте поспеет в пору и что это облегчит мои действия. Не оставьте вспомнить о своем обещании -- оправдать меня. Если дела примут дурной оборот, я нисколько не виноват в том. Я сделал все возможное. Но задача была слишком трудна с самого прибытия моего в Крым" (10).
Князь Горчаков, уже по донесении Государю о результате военного совета и о намерении своем -- атаковать неприятеля со стороны Черной речки, пожелал узнать мнение генерала Тотлебена на счет предположенных действий, и с этою целью, в сопровождении генерал-адъютантов Коцебу и барона Вревского, посетил раненого Тотлебена на Бельбеке. 2-го (14-го) августа, и просил его высказать свой взгляд на этот предмет. Генерал Тотлебен не одобрял наступления к Черной. Указав на благоприятные для неприятеля обстоятельства -- местные выгоды и превосходство сил его -- Тотлебен изъявил сомнение в успехе атаки на Федюхины высоты. Да и самое овладение этим пунктом не послужило бы ни к чему: немыслимо было рассчитывать на успех при атаке неприступной позиции на Сапун-горе, под огнем батарей, вооруженных орудиями большого калибра, и, по всей вероятности, мы не могли бы удержаться на Федюхиных высотах, уступая неприятелю и в числе войск, и в вооружении их; а Союзники, по-прежнему владея Сапун-горою и Балаклавою, продолжали бы осаду. По мнению генерала Тотлебена, удобнее было атаковать неприятеля значительными силами со стороны Корабельной, между Килен-балкою и Лабораторною балкою, но для успеха в том он полагал непременным условием -- произвести все предварительные распоряжения к наступлению совершенно скрытно и напасть на неприятеля неожиданно. Сам Тотлебен, несмотря на страдания от раны, занимался тогда составлением плана для предположенного им нападения, не скрывая сопряженных с ним затруднений. Главнокомандующий, признав основательность доводов генерала Тотлебена, уже был готов отказаться от предприятия, на которое решался против собственного убеждения, следуя мнению, высказанному большинством лиц, которые однако же были во многом несогласны между собою в подробностях исполнения предложенных ими планов. Напротив того, барон Вревский, в порыве неудовольствия на генерала Тотлебена, сказал ему, что на него падет вся ответственность за старание отклонить главнокомандующего от принятого им решения. Князь Горчаков колебался в своем намерении и, расставаясь с Тотлебеном, по-видимому, предполагал отложить на время атаку неприятельской позиции; но, по возвращении в главную квартиру, находясь под влиянием Вревского, Бутурлина и других лиц, которые не командовали никакими частями войск и в случае неудачи действий не подвергались ни малейшей ответственности, снова склонился на сторону прежнего плана -- атаковать неприятеля на р. Черной (11). Сосредоточение войск к Мекензиевой горе и к верховью Бельбека, начавшееся в последних числах июля (в начале августа н. ст.), продолжалось деятельно и предполагаемое нападение было заранее известно не только у нас, но и в неприятельской армии; 2-го (14-го) августа, перебежчик от неприятеля показал, что на Черной ждут нападения Русских. Действительно -- Союзники могут разгадать намерение князя Горчакова из нескольких наших рекогносцировок к речке Черной, и к тому же у нас не скрывали намерения -- дать решительное сражение. В главной квартире был многочисленный штаб; офицеры, при нем состоявшие, большею частью не были взяты из фронта, а наехали в армию из всей России, с целью приобрести чины и отличия; в среде их -- как выразился один из участников обороны Севастополя -- господствовал дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия. Не имея никаких определенных занятий, они употребляли, или, лучше сказать, убивали время на сплетни, которые расходились в их пустой переписке и достигали Петербурга, к немалому беспокойству князя Горчакова, придававшего особую важность светской молве (12).
Положение его было безысходно. Донося Государю о намерении своем -- атаковать неприятеля, он с каждым днем более и более убеждался в невозможности успеха. Действительно -- все выгоды были на стороне Союзников.
Позиция, занятая их войсками с 13-го (25-го) мая, на левой стороне р. Черной, была весьма сильна. Она находилась на возвышенностях, простирающихся по левому берегу реки, правую (восточную) сторону коих -- Гасфортовы высоты -- занимали сардинские войска, а левую (западную) -- Федюхины высоты -- Французы. Под названием Федюхиных гор известны три отдельные возвышенности, разобщенные между собою глубокими оврагами. Все эти высоты представляли для Союзников ту выгоду, что они обращены к Балаклавской долине отлогою стороною и, напротив того, к стороне Черной речки образуют крутые спуски. Позиция Союзников была прикрыта с фронта речкою Черною, которая, пройдя ущелие выше селения Чоргуна, течет далее к Инкерману в долине, омывая подножия высот Черкес-Керманских и Мекензиевых, лежащих от нее к северу, и высот Гасфорта и Федюхиных -- лежащих к югу. Речка Черная, на всем протяжении своем, от селения Чоргуна до устья, имеет от одной до 4-х сажен ширины и от 2-х до 6-ти фут. глубины, и местами переходима в брод; но позиция Союзников была прикрыта, независимо от Черной, водопроводным каналом, который идет от Чоргуна до Севастополя вдоль левого берега реки и в расстоянии от нее около пятидесяти сажен. Через этот глубокий канал можно было переходить в некоторых местах по мостикам: переправа же чрез него в брод затруднялась каменною одеждою берегов канала. На Черной находились два моста: один из них, каменный, на дороге, ведущей от Мекензиевых высот к Балаклаве, чрез Федюхины горы, получил от Французов название Трактирного (pont de Traktir), по причине трактира, бывшего здесь прежде на правом берегу Черной; а другой, около версты выше, на дороге от позиции Союзников к Телеграфной горе, занятой передовым постом Сардинцев, под прикрытием эполемента. Мост у трактира на Черной, образующей здесь входящий, выгодный для обороны, угол, был прикрыт небольшим слабой профили предмостным укреплением, в виде реданта; а позади, на левом берегу реки, сооружены два эполемента, для фланкирования фасов укрепления. На горе Гасфорта было построено несколько батарей, а Федюхины высоты усилены ложементами для стрел-ков, расположенными в несколько ярусов. Еще несравненно сильнеt были укрепления, возведенные Французами на Сапун-горе.
Союзные войска расположились на этой позиции следующим образом.
Высоты Гасфорта, против сел. Чоргуна, были заняты сардинскими войсками, в числе 9-ти тысяч челов. при 36-ти орудиях, под начальством генерала Ла-Мармора: на правом крыле, примыкая к речке Варнутке, стояла дивизия батал.); на левом -- дивизия Тротти (10 батал.); позади в резерве -- резервная бригада Джустиниани (5 батал.), кавалерия полковника Савоару (4 эскадр.) и крепостная артиллерия (13).
На высотах Федюхиных стояли французские войска, в числе около 18-ти тыс. челов. при 48-ми орудиях, под начальством генерала Гербильона (Herbillon): на правом (восточном) возвышении была расположена 1-я бригада дивизии Фошё (3 батал.) с 6-ю орудиями; а влево от большой балаклавской дороги, на господствующем пункте среднего возвышения -- 2-я бригада той же дивизии (4 батал.) и часть бригады Вимпфена, из дивизии Каму (6 батал.) при 6-ти орудиях; на левом же (западном) возвышении -- остальные войска дивизии Каму (7 батал.) с 6-ю орудиями; в резерве оставалась дивизия Гербильона, из которой одна часть (5 батал.) была назначена в подкрепление дивизии Фошё, а другая -- (7 батал.) при 30-ти конных орудиях -- для поддержки дивизии Каму и для связи войск, занимавших Федюхины высоты, с войсками, прикрывавшими осадные работы против Корабельной (14). Кавалерийская дивизия генерала Морриса (20 эскадр.), в числе до 2,600 чел. также находилась на балаклавской равнине, между Гасфортовыми и Федюхиными высотами (15); английская же кавалерия генерала Скерлета (30 эскадрон.) у Кадикиой, в готовности поддержать Французов (16). Турецкий корпус, в числе до 10-ти тыс. челов. с 36-ю орудиями, под начальством Османа-паши, занимал высоты правее сел. Камары (17), а генерал д'Алонвиль, с 20-ю эскадронами, 2-мя батальонами и 12-ю конными орудиями, стоял на биваках, в Байдарской долине (18). Вообще же, в случае нашей атаки на Черной, Союзники могли встретить нас на первый раз сорока тысячами человек с 120-ю орудиями (19), а потом, по прибытии кавалерии Скерлета и части французских войск с позиции на Сапун-горе, 60-ю тысячами человек.
Русская армия занимала столь же сильную укрепленную позицию на высотах Инкерманских и Мекензиевых. Кроме большой балаклавской дороги, единственного места, где наша позиция могла быть атакована неприятелем и где мы могли спуститься в долину Черной для нападения на Союзников, была другая дорога, ведущая чрез Юкары-Каралезское ущелие, и далее, по долине речки Шули, к Чоргуну, в расстоянии более двух верст от главного спуска с Мекензиевых высот; но эта дорога извивалась среди непрерывных ущелий, и наступающая по ней колонна была бы лишена содействия прочих войск, пока Телеграфная высота и котловина перед Федюхиными горами оставались в руках неприятеля. Кроме того, было несколько тропинок, неудобных для движения большими массами и непроходимых для артиллерии, тем более, что для неожиданного нападения предстояло нам спуститься в долину Черной в темную южную ночь (20).