Как только четыре роты нашей правой колонны двинулись по дну Доковой балки, то с левого берега ее раздался ружейный огонь во фланг и тыл Французов. Как открылось вскоре -- это были штуцерные лейтенанта Завалишина, принадлежавшие к отряду Будищева. Левый фланг Французов обратился в бегство, что заставило и прочие войска их совершенно оставить первую параллель. Баталионы Камчатского и Днепровского полков ворвались туда вслед за неприятелем, перебили прислугу батареи и опрокинули орудия.
Достигнув цели вылазки, Хрулев приказал отступать; но не легко было это исполнить. Солдаты, возбужденные успехом, не слушали неоднократно повторенных сигналов, полагая, что они подавались Французами, и, несмотря на усиление неприятеля направленными ему в помощь резервами, продолжали идти вперед и, миновав параллель, двинулись к Ланкастерской батарее. Генерал Хрулев, разослав всех своих адъютантов и ординарцев, для удержания наступавших, приказал иеромонаху Иоанникию Савинову, находившемуся при войсках во все время боя ( После бурь, размывших устроенную нами из затопленных судов преграду, князь Меншиков испрашивал Высочайшее разрешение затопить вновь у входа на рейд три корабля ), вызвать их назад пастырским увещанием. По отступлении отряда Хрулева, Французы снова заняли первую параллель.
Для действий против английских работ, одновременно с вылазкою из Камчатского люнета, были назначены два отряда: капитана 2-го ранга Будищева, ив четырех рот греческих волонтеров, 150-ти охотников флотских экипажей и 200 охотников Минского полка, и лейтенанта Бирилева, из 475-ти охотников: флотских экипажей, Охотского полка и 6-го резервного батальона Волынского полка; в резервы обоих отрядов было назначено по одной роте Охотского полка.
Отряд Будищева, выйдя из 3-го бастиона, был разделен на три колонны. Главная из них, из четырех греческих рот князя Мурузи и 30-ти матросов мичмана Макшеева, служившего проводником, направилась против средины третьей параллели (майора Гордона), застала врасплох Англичан, которые приняли Русских за Французов, и, овладев там батареей, перебила прислугу и заклепала несколько орудий. Здесь были убиты капитаны Броун и Викар и сам Гордон ранен двумя нулями. Левая колонна, из 64-х штуцерных моряков, под командою мичмана Завалишина, двигаясь по западному берегу Докова оврага, на присоединение к главной колонне, услыша сильную перестрелку за этим оврагом, открыла (как уже сказано) огонь по Французам. Правая колонна, из 60-ти матросов и 200 охотников 6-го резервного батальона Волынского полка, под командою лейтенанта Астапова, обошла с левого фланга третью параллель, выбила прикрытие и захватила в плен подполковника Келли и несколько рядовых. Между тем, отряд лейтенанта Бирилева, выступя с батареи Никонова, по Лабораторной балке, поднялся вправо на Зеленую гору, овладел второю параллелью (майора Чапмана) и заклепал мортиру. Здесь в рукопашном бою захвачен в плен инженер-капитан Монтегю и 6 рядовых. Затем, разрыв значительную часть неприятельских траншей, отряды Будищева и Бирилева возвратились на оборонительную линию.
Несмотря на одержанный нами успех, урон наших войск, наступавших против неприятеля, прикрытого траншеями, был весьма значителен, именно: в отряде генерала Хрулева убито 7 офицеров и 369 нижних чинов; ранено 17 офицеров и 920 нижних чинов; в отрядах Будищева и Бирилева: убито 2 офицера и 10 нижних чинов; ранено 4 офицера и 60 нижних чинов. Вообще же у нас убито и ранено 30 офицеров и 1,360 нижних чинов; но как многие из раненых остались в строю то наша убыль не превышала 1.000 человек.
Со стороны Союзников, по официальным сведениям, Французы потеряли: убитыми и ранеными 24 офицера и 500 нижних чинов; без вести пропавшими: 4 офицера и 83 рядовых, всего же 611 человек (25). Но в действительности урон их был гораздо более, потому что из одного 82-го полка выбыло 320 человек, в числе коих 6 офицеров. У Англичан выбыло из строя до 100 человек; захвачены в плен 2 офицера и 12 рядовых (26).
Во все время боя, город был сильно бомбардирован. В продолжение ночи неприятель бросил несколько сот бомб и до ста конгревовых ракет почти без вреда войскам гарнизона, укрывавшимся в блиндажах (27).
Хотя эта вылазка стоила нам много крови, однако же она вполне достигла своей цели: головные работы осаждающего были разрушены и мы выиграли время, необходимое для восстановления и усиления укреплений оборонительной линии.
11-го (23-го) марта, в три часа пополудни, выслан из Севастополя парламентер, с предложением перемирия для уборки тел. В 8 часов вечера получен ответ, которым перемирие было назначено на следующий день, в полдень.
12-го (24-го), в половине первого часа пополудни; с обеих сторон раздались звуки сигнальных рожков и развернулись белые флаги. Наши батареи и гребни неприятельских траншей мгновенно были покрыты зрителями, и толпы войск вышли одни другим навстречу. С нашей стороны распоряжался генерал-майор Заливкин, а со стороны Французов -- дивизионный генерал Брюне, угрюмый старик с угловатыми манерами. Между тем как рабочие уносили тела своих убитых, офицеры обеих сторон сходились на демаркационной линии, обозначенной цепью нашею и неприятельскою, беседовали между собою, менялись сигарами. Наши солдаты и матросы, не знавшие ни одного иностранного слова, также нашли возможность объясняться по-своему с Французами. Три часа продолжалось затишье, прервавшее целые месяцы грозной борьбы. Наконец, когда поле недавней битвы было очищено от покрывавших его тел, опустились флаги, раздались залпы и до самого утра продолжалась канонада (28).