Вечером, 11-го (23-го) мая, 3-й и 4-й батальоны Житомирского полка, в числе до 1.000 человек, были выведены вперед из-за люнета Белкина. Один батальон, сменив охотников Минского полка, расположился цепью в траншее плацдарма, а другой стал в ротных колоннах на дне Загородной балки.
Генерал Пелисье, с своей стороны, сделал распоряжение для занятия наших контр-апрошей значительными силами. По его приказанию, это предприятие было поручено генералом Де-Салем Генералу Левальяну, под начальством которого войска, назначенные для нападения на нашу позицию, двинулись по двум направлениям: четыре баталиона, под командою генерала Кустона, должны были занять и удерживать траншею у Карантинной бухты, а шесть баталионов, под начальством генерала Дюваля, были назначены для овладения плацдармом у кладбища. Вместе с войсками были высланы команды саперов, снабженные всеми нужными материалами.
В 9-ть часов вечера, неприятель усилил канонаду по 5-му и 6-му бастионам, а спустя полчаса, колонна Кустона, выйдя из траншей, заняла контр-апроши у бухты и приступила к работе; тогда же двинулись вперед и войска Дюваля: полковник Го (Gault), с двумя батальонами, атаковал левую оконечность плацдарма; другие два баталиона направились с фронта, пятая колонна обошла кладбище справа, а шестая следовала в резерве. Житомирский батальон, подавленный превосходными силами, собрался в Загородной балке и, вместе с стоявшим там другим батальоном, отступил за оборонительную линию, с которой был тотчас открыт сильный ружейный и картечный огонь по неприятелю, занявшему контр-апроши. Французы немедленно приступили к обращению заложенных нами траншей против оборонительной линии и к соединению их ходом сообщений с своею параллелью. Обоюдная канонада продолжалась всю ночь.
Неприятель так мало подвинул свои работы, что несколько рот 14-го линейного полка, оставленные на рассвете в плацдарме, должны были, в продолжении всего следующего дня, укрываться за турами, лёжа на земле, и не могли продолжать работу (61).
Урон наш, в эту ночь, простирался: убитыми до 110-ти человек, в числе коих было 2 офицера; ранеными и контужеными до 305 челов., и в том числе 6-ти офицеров, всего же у нас выбыло из фронта 415 чел. (62).
Французы потеряли: убитыми 4 офицера и 56 нижних чинов, ранеными 20 офицеров и 382 нижн. чинов и без вести пропавшими 39 нижних чинов, всего же 500 человек (63).
В числе особенно отличившихся при обороне контр-апрошей нашего правого фланга, главнокомандующий с особою похвалою отозвался, кроме главных распорядителей в обоих делах, генералов Хрулева и Тотлебена, о начальнике 1-го отделения генерал-майоре Семякине, начальнике штаба гарнизона генерал-майоре князе Васильчикове, командире 4-го саперного батальона полковнике Гарднере, генерального штаба подполковнике Ростовцеве 1-м и командире 2-го батальона Житомирского полка майоре Романовиче (64).
Днем 12-го (24-го) мая был поднят с нашей стороны переговорный флаг и предложено перемирие для уборки тел. Неприятель, во втором часу пополудни" на то изъявил согласие, и в продолжении трех часов действия были прекращены.
Государь Император, получив донесение князя Горчакова о делах 10-го (22-го) и 11-го (23-го) мая, писал ему:
"Отдавая полную справедливость стойкости и храбрости наших войск в деле с 10-го на 11-е число, Я не могу однако же не сожалеть, что оно стоило нам столько дорогой крови и не принесло никакого результата. ибо мы сами очистили окопы и приготовили некоторым образом траншеи для неприятеля"... (65).