Неудача штурма 6-го (18-го) июня и потери, понесенные Союзными войсками, побудили начальника инженеров английской армии Джонса подать, 10-го (22-го), записку, в которой он предлагал совершенно оставить атаку Англичан против 3-го бастиона. Полагая, что английские батареи не могли преодолеть огня этого бастиона и соседственных ему верков, генерал Джонс поставил на вид, что атака 3-го бастиона находилась в связи с атакою не Малахова кургана, а 4-го бастиона, которая была почти совершенно оставлена Французами, и что по тому атака 3-го бастиона не имела никакого значения и могла повести только к напрасной трате людей и боевых материалов. Начальник инженеров французской армии генерал Ниель, в возражении на эту записку, указывал на то, что Англичане первые подали мысль к атаке Малахова кургана, и полагал. что оставление атаки 3-го бастиона было бы равносильно снятию осады. Союзные главнокомандующие приняли мнение генерала Ниеля (3).
Атакующий, отказавшись на время от штурма, снова обратился к постепенной атаке. При этом имелось в виду: 1) приобрести перевес над артиллериею оборонительной линии; 2) приблизиться, по возможности, траншеями к нашим укреплениям, и 3) усилить огонь по рейду, чтобы не позволить нашим пароходам занимать выгодные для их действия позиции, как например в устье Килен-бухты.
Французы, на левой атаке, старались подойти траншеями к 5-му бастиону и соединить взаимно между собою работы на Кладбищенской высоте и на площадке впереди люнета Шварца ( После перестройки редута, в начале (в половине) апреля, он получил форму люнета ). Но сильный картечный и ружейный огонь с 5-го бастиона и с люнетов Белкина и Шварца постоянно затруднял эти работы, что заставило неприятеля ограничиться расширением прежних траншей и исправлением 4-й параллели (4). Кроме того, Французы построили батареи: позади кладбища, для поражения левого фаса 6-го бастиона, и на левом берегу Городского оврага, против Язоновского редута и внутренности города (5).
Англичане обратили против крепости взятую ими, 26 мая (1-го июня), нашу контр-параллель и, продолжив ее, устроили 4-ю параллель, вывели участок 5-й параллели, в расстоянии 130-ти сажен от 3-го бастиона, и приступили к заложению нескольких новых батарей, против 3-го бастиона, батарей Никонова и Жервё и Малахова кургана (6).
Впереди Малахова кургана, на так называемой "атаке Виктории" -- Французы продолжили 5-ую параллель влево до Докова оврага, вывели от левой ее оконечности вперед несколько зигзагов, направляясь на закругление переднего фаса кургана, и устроили в бывших каменоломнях обширный плацдарм. Затем, выйдя зигзагами из правой оконечности траншеи, заложили 6-ую параллель против 2-го бастиона и куртины, соединявшей этот бастион с Малаховым курганом, и устроили сообщения с прежними своими работами. К концу июня (10-го июля), головные траншеи неприятеля отстояли от бастиона Корнилова на 110 сажен, а от 2-го бастиона на 145 сажен; впоследствии же (при открытии бомбардирования в августе), левый фланг 6-й параллели находился в расстоянии около 50-ти сажен от исходящего угла Корниловского бастиона, а полу-параллель, устроенная перед правым флангом 6-й параллели -- в 60-ти саженях от исходящего угла 2-го бастиона. В этой атаке, по скатам Камчатского люнета, впереди и сзади 5-й параллели, для действия по бастионам Корнилова, 2-му и 3-му, заложено в июне семь батарей, вооруженных 35-ю орудиями.
На Килен-балочных высотах, Французы подались вперед зигзагами вдоль правого берега Килен-балки и вывели по дну ее траншею к водопроводу. К концу июня (10 июля), передовые неприятельские работы здесь отстояли от 2-го бастиона на 220, а от 1-го на 240 сажен. Французы, утвердясь на этой позиции, заложили пять батарей, вооруженных 25-ю орудиями, которые могли не допускать наши пароходы в Килен-бухту, и вместе с тем анфилировать длинную куртину между 2-м и Корниловым бастионами (7).
В конце июня (в начале июля) неприятель усилил огонь, преимущественно против Корабельной, но выпускал в сутки не более 1,000 снарядов. Штуцерной же огонь его постоянно был силен, особенно по ночам.
Обороняющийся, напротив того, имея в виду замедлять осадные работы, поддерживал сравнительно сильный огонь, и в особенности во второй половине июня (в начале июля), когда Французы заложили свои новые батареи. Батареи Северной стороны и пароходы содействовали обороне Корабельной части. Ружейный огонь с оборонительной линии был постоянно силен. Ежедневно расходовалось, средним числом, около 1,700 артиллерийских снарядов и до 12 тыс. патронов (8).
Ночи на бастионах проводились не смыкая глаз. Прислуга находилась вблизи своих орудий, наведенных по гласису и заряженных с вечера картечью; прикрытие не сходило с банкетов; цепь и секреты, впереди укреплений, зорко сторожили неприятеля. Отдыхали утром. Артиллеристы, оставя дежурных у орудий, отправлялись соснуть в блиндажи, либо в устроенные на батарее конурки; прикрытие, кроме нескольких штуцерных, сходило с банкетов: одни из людей, не снимая амуниции, ложились на батарее, другие уходили на вторую линию, в блиндажи. Некоторые из блиндажей, наскоро устроенные, доставляли прикрытие только от ружейных пуль. а в случае падения на них больших снарядов обрушивались. В свободное послеобеденное время, матросы собирали в соседстве укреплений пули, за которые им щедро платили, и сами иногда приплачивались жизнью или кровью; некоторые из них представили в штаб до 20-ти пудов собранных ими пуль. Но когда подвезли в Севастополь значительное количество свинцу, то был запрещен этот опасный промысел. Пища матросов варилась на батарее, причем их кухня, общая со всеми офицерами, состояла из неглубокой ямы, вырытой у одного из траверсов, с кое-как сложенною печью и маленькою плитою. Солдатам же приносили утром и вечером готовую кашицу из ротных артелей, помещавшихся в городе и Корабельной слободке. На батареях постоянно имелись некоторые запасы, и в том числе несколько кур. В особенности же нравилось солдатам держать петухов, которые, среди боевой суеты, напоминали своим криком спокойствие и безмятежность деревенской жизни. На редуте Шварца, у одного из моряков-офицеров, был петух, совершенно ручной, любимец всего населения батареи, которого матросы прозвали "Пелисеевым" (Пелисье). На 6-м бастионе, сравнительно наиболее безопасном, в каземате, имелся рояль и иногда устраивались музыкальные вечера, с помощью скрипача и флейтиста, приходивших с других бастионов (9).
С 7-го (19-го) по 28-е июня (10-е июля), в Севастопольском гарнизоне выбыли из строя: 1 генерал, 5 штаб-офицеров, 60 обер-офицеров и 3,160 нижних чинов (10).