Батарея на месте 1-го бастиона, по прежнему, вооружена девятью большими орудиями, из коих четыре правого фаса фланкировали 2-й бастион, а пять левого фаса действовали по Килен-балочной высоте. Траншеи между Малаховым курганом и Килен-бухтою окончены и приспособлены к ружейной обороне.
Таким образом, в продолжении двадцати дней с 14-го (26-го) сентября по 5-е (17-го) октября, у нас было построено вновь более двадцати батарей; вооружение укреплений увеличилось почти вдвое (с 172-х до 341-го орудия), по числу орудий; в действительности же сделалось несравненно еще сильнее, потому что вновь поставлено на укрепления 206 орудий, почти все больших калибров. Кроме того, для замены подбитых орудий, находилось, позади 3-го, 4-го, 5-го и 6-го бастионов и Малахова кургана, по восьми запасных орудий, 86-ти-фунтового калибра, с прислугою, принадлежностью и снарядами. Для всех длинных орудий назначено иметь на батареях по 150-ти зарядов, в том числе по 30-ти с картечью, для орудий же, фланкирующих рвы, только по 30-ти картечных, а для мор-тир -- по 50-ти с бомбами. Вода на батареях хранилась в корабельных цистернах, врытых в землю.
Батареи, большею частью, строились из приносной земли, с большим трудом, тем паче, что земля была смешана с каменьями и легко рассыпалась, с тому же присоединился совершенный недостаток в хворосте, для туров и фашин, и дерна для одежды земляных укреплений. что заставило поддерживать внутренние крутости батарей стенками, сложенными из камня насухо, либо из глины, и делать одежды амбразур из земляных мешков. или из досок и глины. Некоторые амбразуры были снабжены для защиты от штуцерных . пуль деревянными заслонами, толщиною в 5 дюймов. Постройка прочных пороховых погребов была еще затруднительнее и требовала более времени, нежели постройка самых батарей. Пороховые погреба покрывались двойным рядом накатника и слоем земли, толщиною до 7-ми фут. С боков обносили их каменными стенками. из сухой кладки, толщиною от 2 1/2 до 4-х фут и обсыпали землею, а вход прикрывали наклонным блиндажом, с люком, для подачи зарядов. На тех же батареях, где не было пороховых погребов, допущен по необходимости следующий способ хранения зарядов, придуманный самими матросами: позади каждого орудия, шагах в десяти, врывали в землю корабельные цистерны, помещали в них небольшое число зарядов, чтобы взрыв их не мог произвести значительного вреда, и покрывали досками и рогожами.
Впереди редута No 1-го (Шварца), а также 4-го и 3-го бастионов, в расстоянии 50-ти шагов, было заложено по шести, а впереди Малахова кургана девять каменометных фугасов, и впереди их, в расстоянии 25-ти шагов, устроены засеки (47).
Такие результаты работ могли быть достигнуты только при необыкновенном усердии и постоянной деятельности гарнизона; особенною же неутомимостью и расторопностью отличались саперы, под руководством Тотлебена, и матросы, одушевляемые примером своих достойных начальников: Нахимова, Корнилова, Истомина и сподвижников их, офицеров Черноморского флота.
В конце сентября (в первых числах октября), Союзники занимались устройством войск на занятых ими позициях и приготовлениями к открытию траншей. С нашей стороны было произведено несколько небольших вылазок. При одной из них, предпринятой 27-го сентября (9-го октября), в три часа пополудни, 3-м флотским и 6-м Виленским резервным батальонами, со взводом сапер и 4-мя орудиями, под начальством майора Эйсмонта, войска наши, встреченные превосходными силами, отступили в укрепления, с потерею нескольких человек убитыми и ранеными. Тогда же на 5-м бастионе поражен смертельно пулею один из лучших флотских офицеров, капитан-лейтенант Тироль. Ночь с 27-го на 28-е сентября (с 9-го на 10-е октября), холодная и по временам пасмурная, и крепкий с сильными порывами ветер, дувший от города к неприятельскому лагерю, способствовали Французам заложить, незаметно от наших аванпостов, первую параллель, на Рудольфовой горе, в расстоянии около 400 сажен от 5-го бастиона. Англичане, еще в две предшествовавшие ночи, начали, в расстоянии около трех верст от Малахова, построение двух батарей, предполагая вооружить их Ланкастерскими орудиями, для действия издали против Малаховой башни и кораблей, стоявших в Южной бухте; а в две ночи, 28-го и 29-го сентября (10-го и 11-го октября), они также открыли траншеи на Воронцовской высоте и Зеленой горе, в расстоянии около 700 сажен от 3-го бастиона. С нашей стороны, для замедления неприятельских работ, было тогда же произведено несколько вылазок и открыта пальба по траншеям, а между тем приморские батареи, от времени до времени, действовали по французским и английским пароходам, подходившим к берегу (48).
4-го (16-го) октября, Французы уже успели построить пять батарей, вооруженных 53-мя орудиями и снабженных значительным количеством зарядов. Англичане готовились действовать из орудий. Из числа батарей, сооруженных Союзниками, французская, стоявшая близ старого генуэзского форта, и две ланкастерские английские были вне главной атаки, в которой могли принять участие только 49 французских орудий на батареях Рудольфовой горы, 41 английское орудие (левая атака, Чапмана), на Зеленой горе, и 26 английских же орудий (правая атака, Гордона), на Воронцовской высоте: всего же 116 орудий (49). Союзники, надеясь на силу своей артиллерии, предполагали, обезоружив севастопольские укрепления, штурмовать их. При бомбардировании сухопутных батарей, оба главнокомандующие считали необходимым содействие флота, и как на кораблях было весьма небольшое число зарядов (по семидесяти на орудие), то адмиралы предложили, чтобы флот открыл огонь в то время уже, когда осадные батареи ослабят действие севастопольских укреплений. Но оба главнокомандующие настаивали на совокупном действии сухопутной и морской артиллерии. Наконец, на совещании Союзных адмиралов, 3-го (15-го) октября, было решено, чтобы огонь с сухопутных батарей и кораблей был открыт одновременно, 5-го (17-го) октября, в 6 1/2 часов утра, по сигналу трех бомб пущенных Французами (50).
Вечером 4-го (16-го) октября, Корнилов, отпуская прибывшего к нему с докладом по артиллерийской части, капитан-лейтенанта Попова, сказал ему: "Завтра будет жаркий день. Англичане употребят все средства, чтобы произвести полный эффект: опасаюсь за большую потерю от непривычки; впрочем, наши молодцы скоро устроятся -- без урока же сделать ничего нельзя, а жаль; многие из нас завтра слягут". Попов напомнил ему приказание Государя -- "чтобы он берегся". Корнилов возразил: "Не время теперь думать о безопасности; если завтра меня где-нибудь не увидят, то что обо мне подумают?" (51).
Приложения к главе XXI.
(1) А. Жандр. Материалы для Истории обороны Севастополя и для биографии В. А. Корнилова. 194-199. -- В. Стеценков. Крымская кампания. Воспоминания и рассуждения. (Сборник рукописей, представленных Е. И. Выс. Государю Наследнику Цесаревичу о Севастопольской обороне Севастопольцами. I.).