— Потише, потише, — испуганно шептал Ройман. Но лакей Джон тащил столик самым небрежным образом, и походка его была неверна. В дверях, где требовалась наибольшая осторожность, лакей вдруг покачнулся, попробовал удержаться за стену, но не успел и грохнулся на пол вместе с драгоценным столиком. Все это было дело нескольких секунд, и когда гости кинулись на помощь, было уже поздно. Столик лежал на полу, разбитый вдребезги, и лакей Джон стоял на четвереньках, подбирал кусочки лаковой резьбы и осколки фарфора. Ножки столика тоже никуда не годились. Они были оклеены тончайшей, почти прозрачной фанерой, которая теперь полопалась, как яичная скорлупа.
— Чорт тебя побери! — кричал Рэм, а Ройман не мог ничего выговорить от ужаса и стоял, прижав кулаки к подбородку.
Слуга Джон бессмысленно усмехался.
— Он, наверно, пьян, — догадался кто-то.
В самом деле, лакей напился, как последний сапожник, и это случилось с ним впервые от роду. Но это не важно. Важно другое: Рэм обладал теперь единственным в мире китайским столиком, который только выиграл от того, что у него не было пары.
И пока гости созерцали осколки, одни человек, тоже гость и, кроме того, сотрудник газеты, поспешил исчезнуть, никем незамеченный. Он помчался прямо в редакцию и успел поместить в завтрашнем номере сенсационное известие о случайно найденной редкости и о преступном деянии лакея Джона.
С этого дня Рэм потерял спокойствие. К нему приезжали ученые, репортеры и фотографы, которые снимали столик с боков, сверху и снизу. Одни из них ухитрился снять даже восковой слепок с дверного замка. Но он был стар, этот бродяга с поломанным аппаратом, и потому попался. Однако, мог появиться фотограф и помоложе, и наверное уже появился: — в квартире ведь перебывали разные люди.
— Твой столик неимоверной ценности. Нужно беречь его, — советовал Ройман.
— Знаю, — отвечал Рэм, — я хочу вызвать агентов из сыскного Бюро.
— Ну, а если агенты не помогут? Преступники проникают и в банки, которые, конечно, крепче твоей квартиры. А, может быть, и тебе надоест быть под присмотром… — Ройман засмеялся: — Предстань себе… Ты вышел из дому. И вдруг твоя собственная физиономия наводит на подозрения. — «Ваши документы»!.. Вообще неприятно и небезопасно.