Василий Осипович обыкновенно читал студентам 2-го курса по понедельникам и вторникам после двенадцати часов по две получасовые лекции в день. Но его аудитория не ограничивалась вторым курсом. На его лекции ходили студенты всех курсов. Многие были неизменными его слушателями с первого по четвертый курс. Другие аудитории в это время были заняты очень немногими студентами, сплошь и рядом выборными по очереди дежурными. Профессора не обижались, не выговаривали, так как хорошо понимали наше увлеченье; сами когда-то некоторые из них были учениками Василия Осиповича.
К началу лекции первая аудитория, в которой читал лекции Василий Осипович, самая большая, была переполнена.
До сих пор сохранилось у меня ясное воспоминание встречи с Василием Осиповичем. В средние двери, на которые мы все время обращали внимание, быстро, мелкими шагами вошел немного сгорбленный, невысокого роста, с сединою в волосах, с очками в стальной оправе, человек. Раздались аплодисменты. Он слегка наклонился направо и налево и поспешно вошел на кафедру. Вынул из портфеля записки, внимательно осмотрел аудиторию, как бы желая определить, какие требования могут ему предъявить его новые слушатели. Видимо, он волновался. Начал лекции без всяких вычурненных обращений, с указания того предмета, который он будет читать и заявил, что в Академии он читает более полный курс, надеясь на скромность слушателей и на то, что на лекцию не попадут неизвестные люди.
Предметом первой лекции был географический обзор Восточной Европы.
Читал Василий Осипович сравнительно тихо, но ясно; речь была безукоризненна, вполне выражала мысль, какую хотел он высказать. Начал чтение он по записки, но потом увлекся, сошел с кафедры, начертил на доске мелом карту России и уже до конца вел лекцию, ходя по аудитории.
Мы многого ожидали по рассказам наших предшественников от лекций Василия Осиповича, но наше впечатление превзошло ожидания. Сухой в сущности предмет лекции Василий Осипович оживил, заставил нас забыть непосредственную действительность, перенестись за несколько веков и углубиться в уяснение естественных условий жизни в Восточной Европе.
По окончании лекции соблюдалось несколько времени молчание, все мы чего-то ждали, а потом раздались оглушительные аплодисменты уходящему в смущении профессору.
Дальнейшие лекции проходили так же хорошо, как и первая, при многочисленных слушателях. Волнение Василия Осиповича все больше и больше улегалось.
Василий Осипович читал нам особый курс русской истории; он мало обращал внимания на события и исторических деятелей, стараясь уяснить историческую жизнь, доказать, что иною она и не могла быть при тех условиях -- географических, этнографических и экономических, в каких находилось наше государство. Правда, он иногда останавливался и на исторических деятелях, выбирая таких, за деятельностью которых признается обычно только вред или таких, которые считаются благодетелями отечества. Для первых он иногда смягчал исторический приговор, как, например, для Иоанна Грозного; для других ослаблял славу, как, например, для Екатерины II.
Характеристики Василий Осипович умел делать неподражаемо; недаром слушатели его с записок их по нескольку раз перечитывали и, думаю, многие из них с удовольствием читают и теперь. Характеристиками так интересовались, что на них ходили почти все студенты Академии. Это можно было сделать потому, что Василий Осипович сообщал предмет своей следующей лекции. Это было необходимо ввиду особого плана лекции. При выяснении исторической жизни Василию Осиповичу нужна была аудитория, знакомая с историческими фактами, которые могли бы служить вехами для его лекций. Поэтому он предлагал слушателям дома прочесть фактическую историю по учебнику Сергея Михайловича Соловьева, указывая страницы.