10 мая. Вторник. В библиотеке Университета за добыванием книг для дальнейшей работы над Петром. Много народу. Затем полукурсовой экзамен с 21/2 до 51/2 У меня обедали сегодня С. Ф. Платонов, М. К. Любавский, Готье, Яковлев и С. К. Богоявленский. Разговор о Мининских торжествах и речах158, о Петре Великом, а затем о войне, политическом положении. Обед и по одушевлению и по материальной стороне, кажется, удался. По уходе С. Ф. [Платонова], уезжающего в Петроград, мы посидели еще за чаем, обсуждая дела нашего Университета. Миня, почему-то нашедший себе удовольствие в отпирании дверей гостям, обедал один в своей детской, не скучал и держал себя очень тихо. Он нашел остроумный способ попросить еще сладкого пирога: сбежал вниз в Зубоврачебную амбулаторию и оттуда позвонил по телефону к нам. Лиза подошла к телефону и услыхала таким образом его просьбу. С. Ф. Платонов бросает директорство в Педагогическом институте, им созданном159, и сажает на свое место С. В. Рождественского.
11 мая. Среда. Был в Архиве МИД, отыскивая книги, необходимые для дальнейшей работы над Петром. Нашел Рубана "Поход боярина Шеина"160, а первого тома приложений к "Истории русского флота"161 не нашел. Сколько времени приходится убивать всегда на эти предварительные действия, на эту погоню за книгой. В Архиве мне указали на статью Мигулина о войне, помещенную в выдержках в "Утре России"162, охватывающую военные действия и дающую им толкование, несогласное с другими военными обозревателями. Мигулин толкует Верденское дело как успех немцев, умевших к Вердену оттянуть силы союзников от Салоник и отвлечь подкрепления от Кавказа. Вечером у нас Вл. А. Михайловский.
12 мая. Четверг. Утром написал коротенький отзыв о кандидатском сочинении в качестве второго рецензента, положение которого довольно-таки нелепо. У меня была Зинаида Андреевна Баркова, окончившая Педагогический институт в Петрограде; за нее просил С. Ф. Платонов. Она едет к Троице заниматься в Лаврской библиотеке сборниками. Я дал ей еще письмо к С. И. Смирнову. К 3-м часам я отправился в Донской монастырь на панихиду по В. О. Ключевском, со дня смерти которого исполнилось уже пять лет. Были: Кизеветтер, С. Ф. Фортунатов, Готье, Яковлев, Громогласов с женой, Коновалов, И. В. Попов, брат и сестра Голубцовы163, а также наши оставленные Л. Львов и Рыбаков. В монастыре после панихиды беседа с И. В. Поповым, сообщившим мне о доносе ректора [епископа Волоколамского Феодора (Поздеевского)] на доцента В. П. Виноградова митрополиту [Московскому Макарию (Невскому)] и о резолюции митрополита, предлагающей В. П. [Виноградову] подать в отставку. Когда же на другой день по сообщении ему этой резолюции В. П. [Виноградов] пришел к митрополиту, тот, видимо забыв о своей резолюции, очень сожалел, говорил, что ничего не имеет против В. П. [Виноградова] и т. д. Сюрпризы и чудеса в Академии! Становится, наконец, тяжело от царящей там атмосферы, и начинает мелькать мысль об исходе оттуда. Из монастыря я шел домой пешком с С. А. Голубцовым. Вечер провел дома за книгой Зайончковского, изучая трагедию Николая I в Восточную войну164.
13 мая. Пятница. Немного написал о Петре. Был в Рум[янцевском] музее у Ю. В. Готье за книгой Елагина "История флота. Азовский период". Оттуда в Совет в Университете, на сегодняшнем заседании обсуждался вопрос "о базе научных сношений с Англией". Было водотолчение, продолжавшееся более полутора часу. Вопрос этот довольно дутый. Научное общение создается самою жизнью, а не сочиняется искусственно. Если жизнь потребность такого общения вызовет, тогда надо ему со стороны правительства прийти на помощь, а как может министерство его создать, если оно не диктуется жизнью. Мы Англию всегда изучали и знали; наоборот, Англия нас до последнего времени игнорировала. Ив. Ив. Иванов выражал даже сомнение, хотят ли такого общения с нами английские ученые. Он произнес по этому поводу весьма патетическую речь. Жаль потраченного на заседание времени! Бумага Игнатьева, поднявшего этот вопрос, -- просто один из признаков увлечения Англией в наши дни.
14 мая. Суббота. Развернув газету, увидел довольно подробное известие о болезни С. Ф. Фортунатова. Оказывается, вчера на Курсах после экзамена с ним случился удар в то время, как, выйдя в швейцарскую, он подписывал поданную ему служителем повестку. Он упал, лишившись языка. Была вызвана карета скорой медицинской помощи, и он был отвезен в 1-ю Городскую больницу в клинику Dr. Готье. По сообщению "Русских ведомостей", вечером ему уже было лучше. Речь вернулась, но рука и нога поражены параличом. Известие не из приятных.
Другое тоже неприятное, хотя и не в такой степени, известие было от Барковой, говорившей по телефону из Сергиева Посада. Архимандрит-наместник Кронид не разрешил ей, как женщине, заниматься в монастырской библиотеке. Она спрашивала моего совета, но говорила по телефону неясно, и я ей ничего не мог посоветовать, ограничиваясь только восклицаниями сожаления. И мне неловко перед Платоновым, которому я, положившись на уверения Туницкого, писал, что доступ женщинам наместник теперь разрешает. Но Кронид, увидев перед собою молоденькую и хорошенькую барышню, видимо, побоялся всяких возможных в монастыре сплетен и пересудов, если бы она стала работать в монастырской библиотеке. Досадно вообще, и на Туницкого в особенности. Уже не первое доказательство, что на слово этого человека нельзя полагаться. Будем впредь осторожнее.
Получил телеграмму от В. И. Саитова из Петрограда о том, что великий князь приглашает на заседание Общества 24 мая в 9 ч. вечера. Вероятно, по поводу юбилея Общества, исполняющегося 23 мая165. По этому поводу мне звонил по телефону Матвей Кузьмич [Любавский], и мы решили на всякий случай заказать билеты, а затем запросить Саитова о предметах заседания, стоит ли ехать. Может быть, чтонибудь настолько неважное, что и не стоит.
У меня был Н. В. Лысогорский, вернувшийся из Петрограда, где прошла его диссертация о единоверии, и он теперь, приобретя докторскую степень, остается все же доцентом, хотя у нас есть профессора магистры и есть 3 места свободных: две ординатуры и одна экстра-ординатура. Вот и порядки в Академии! Мы позавтракали втроем: он, я и Миня.
Выйдя погулять, я встретил Д. Н. Егорова, спешащего в типографию по делам журнала. В 5 часов у меня была С. Н. Нюберг, заходившая по делам Государственной комиссии на Курсах. Она ездила в Петроград к Игнатьеву делегаткой от слушательниц, держащих государственные экзамены, с ходатайством об освобождении их от экзамена по тем предметам, которые полностью сданы ими на курсах. Русская история читается и сдается ими, действительно, в очень полном виде. Игнатьев предоставил решить дело самой комиссии. Так как я не член комиссии, а только экзаменатор, то направил ее к Матвею Кузьмичу [Любавскому]. Возможно, что экзамен по русской истории и совсем не состоится, если русская история сдана всеми, а кажется, без этого не выдают диплома. Все это показывает совершенную ненужность комиссии и сдавания одного и того же экзамена двукратно.
Вечер дома, читал Зайончковского. Хорошо описана осада Силистрии166, и, несмотря на то что это plusquamperfectum [32] , тяжело читать. Стоит необычайно холодная погода весь май. Сегодня только 3--4° тепла. Мы выходим в драповых пальто. Совсем не тянет на дачу.