Затем обед в сводчатой длинной палате, стены и потолок которой расписаны в светлых тонах с подражанием Нестерову. Палата служит продолжением домовой церкви, которая на время обеда была закрыта. Обед был человек на полтораста и великолепный. Во время обеда хор гимназисток под аккомпанемент фис-гармонии исполнял какие-то "канты". Совсем в стиле XVIII столетия. Я сидел с Шамбинаго, Орловым, Лысогорским и Туницким. Встреча -- радушная. Что-то выйдет на деле!
9 ноября. Среда. Утро над Петром. Семинарий в Университете. Вечер дома за сочинением Голубовского. В университете видел оставленного А. М. Фокина, привезшего из деревни большую работу по архивным источникам, собранным при местных церквях. Буря против Штюрмера и обвинения его в измене337 напоминают очень травлю Сперанского в 1812 году338, с тою разницей, конечно, что Штюрмер не Сперанский, но основательности в обвинении, вероятно, столько же. В его измену, взяточничество и т. п. я совсем не верю. Есть два способа подходить к неизвестным людям. Первый способ: подлец. Докажи, что это не так. Второй способ: порядочный человек, и только после очень тщательно проверенных и взвешенных доказательств можно изменить мнение и признать его подлецом. Я подхожу к людям по второму способу. Чтобы поверить обвинению, мне нужны осязательные и бесспорные доказательства. Бог его знает, кто такой этот Штюрмер, но измена его мне ничем не доказана. Неудобно, конечно, ставить во главе правительства теперь человека, носящего немецкую фамилию.
10 ноября. Четверг. Умер Франц-Иосиф и, кажется, на этот раз уже доподлинно умер339. А впрочем, может быть, последует еще и опровержение. Мы давно уже изучали его деяния в курсах истории, как дела давно минувших дней, а он, обманывавший еще Николая Павловича, все продолжал жить. Закончил царствование позорно во время пожара, в который вверг и свою империю, и всю Европу.
В Университете семинарий. Виделся с Готье, толковали с ним о юбилее Карамзина.
11 ноября. Пятница. В газетах опять сенсационные новости, и теперь уже газета без таких новостей пресна и скучна. Отставка Штюрмера, назначение Трепова, перерыв в занятиях Думы и Совета до 19 ноября340. Отставка Штюрмера -- несомненная уступка Думе, и если так, то это -- начало постепенного и нормального перехода к парламентарной системе. Нигде эта система не основывается на законе, а везде устанавливалась практикой. Если и впредь премьер-министры будут выходить в отставку после выражений им недоверия со стороны Думы -- создастся парламентарное управление, т. е. управление партий, со всеми его дурными последствиями. Я предпочитаю сильную власть монарха, стоящего над партиями. Еще если бы у нас было две партии, как в Англии -- другое дело; а то сегодня блок, а завтра его развал и случайные сочетания. Господствовать в партиях будут купцы-мародеры и жиды.
Оживленный семинарий на Курсах. Вечер дома.
12 ноября. Суббота. Лекция в Университете о вече и княжеской власти. После лекции беседа с М. К. Любавским, только что вернувшимся из Петрограда, а затем с П. В. Гидуляновым. Подписался на второй военный заем текущего года в количестве 3 000 р., полученных от Сытина за новые издания 1-ой и 3-ей частей учебника. Вечером у нас гости: Богоявленские, Егоровы, Готье и М. К. Любавский. Разговоры о нашем журнале, об Обществе341, о предстоящем юбилее Карамзина.
13 ноября. Воскресенье. Весь день я провел дома, никуда не выходя. Утром работал над биографией. В 3 часа был у меня оставленный при Университете Яцунский по делу о своей программе. Пренеприятная история у нас случилась. В феврале, когда был здесь для защиты диссертации Флоровский, мы с ним говорили о том, что в декабре текущего года исполняется юбилей Карамзина, но потом это как-то исчезло у меня из памяти. На днях читаю в "Московских ведомостях"342 заметку, что будто бы в Петрограде 1 декабря Академия наук и Университет собираются этот день отмечать собраниями. Надо будет и нам что-нибудь сделать, а между тем ни у кого ничего нет. Придется наскоро приготовляться, и, главное, досадно отрываться от Петра. На каждом шагу препятствия для работы! Хорошо бы уйти в какую-нибудь келью и работать над биографией в иноческом затворе.
14 ноября. Понедельник. За усиленной работой весь день. В шестом часу вечера навестил В. М. Хвостова, находящегося в клинике доктора Зеленева. Он болеет второй уже месяц. Началось с горловой жабы, а затем от нее в кровь попали какие-то стрептококки, и в результате сильнейшие боли в ногах и руках. Теперь он на пути к выздоровлению.
15 ноября. Вторник. День экзаменов. Все утро до 2-го часу в Государственной комиссии на В[ысших] ж[енских] курсах вместе с М. К. Любавским и Ю. В. Готье. Было более 30 оканчивающих слушательниц, а всего их в списке -- 60. Зайдя домой на полчаса позавтракать, я должен был идти затем в факультетское заседание, где экзаменовался по русской истории Феноменов. Отвечал отвратительно. Не имел понятия о магистерском экзамене. Держали его два часа. Решили отметки за этот экзамен не выставлять, подождать второй половины программы, о чем строго и сказал ему М. К. [Любавский]. Я так устал, что вечером уже ничего не мог делать.