На такую убыль населения оказали свое действие усиленные наборы рекрут и работников, которые были сделаны в первые годы Северной войны и вытягивали из населения значительное количество молодых людей, массами затем погибавших в сражениях или вследствие сильно распространенной болезненности на кораблях и в рекрутских партиях на пути в армию. Громадная смертность развита была также среди работников, собранных для постройки Петербурга, Кронштадта и Ладожского канала, вследствие плохих санитарных условий, в которых им приходилось работать. Масса населения, раздраженная тягостью повинностей, налагаемых государством, бежала в те местности, где беглецы рассчитывали укрыться от сборщика податей. Заселение юго-восточных и южных окраин значительно усилилось в это время благодаря бегству русского крестьянина с севера и из центра, начавшемуся, впрочем, еще ранее. Благодаря бегству значительной доле населения удалось не попасть в переписные книги. Разочарованное результатами переписи 1710 года правительство приписало обнаруженную ею убыль податной единицы неточности приемов переписи и небрежности переписчиков. Взимание податей велено было продолжать по старым книгам 1678 года.
Третьей мерой относительно прямых податей являлось введение новой единицы обложения, отдельной податной души. Мысль о подушной подати давно уже занимала Петра. Ввести подушную подать предлагали ему составители проектов, имевших целью поднять доходы казны. Эти прожектеры, или "прибыльщики", как их тогда называли, приходили к мысли о подушной частию самостоятельным путем, частию подражая французскому податному устройству, где была такая подать. Решение созрело у Петра к ноябрю 1718 года. Было предписано произвести поголовную перепись тяглого населения. "Взять сказки у всех (землевладельцев), -- писал Петр в указе 26 ноября 1718 года, -- дать на год сроку, чтоб правдивые принесли, сколько у кого в которой деревне душ мужского пола". Эта перепись возложена была на местную администрацию. Подача сказок затянулась, однако, гораздо долее годового срока. Когда, наконец, стали поступать сказки, в них обнаруживались признаки утайки душ, вызванной желанием уменьшить податное бремя. Это повело к назначению "ревизии", т.е. пересмотра переписи, принявшего крайне тяжелый характер: в губернии были разосланы генералы с целыми отрядами штаб- и обер-офицеров, снабженные очень обширными полномочиями. Эти военные комиссии проверяли переписи, беспощадно расправлялись с укрывателями душ. За военным переписчиком двигался палач с кнутом и виселицей, так как утайка наказывалась смертною казнью. Цифра утаенных оказалась действительно огромной. В шести губерниях по сказкам было насчитано 3 036 906 душ, ревизия открыла еще 1 123 056, т.е. больше чем на треть. К 1722 году Петр по данным ревизии приблизительно определил общее число крестьянских душ в 5 миллионов. Расчет величины подушной подати был произведен арифметическим путем. Был высчитан расход на армию; он выразился в круглой цифре в 4 миллиона рублей: эти 4 миллиона были распределены на 5 миллионов душ, на каждую пришлось по 80 копеек -- в таком размере подушная подать первоначально и была назначена. В 1724 году установлена была, наконец, действительная цифра крестьянских душ: 5 401 000. По тому же расчету подушный оклад был убавлен до 74 копеек. На посадских и государственных крестьян к первоначальной цифре оклада в 80 копеек прибавлено было еще 40 копеек оброчных денег взамен тех взносов, которые помещичьи крестьяне платили своим помещикам. Таким образом, помещичьи крестьяне должны были платить по 74 копейки с души, а посадские люди и государственные по 1 рублю 20 копеек с души, так называемый 40-алтынный оклад.
Введение подушной подати было одной из самых прочных реформ Петра: подать эта просуществовала до царствования Александра III. Введение ее сопровождалось целым рядом последствий и в государственном хозяйстве, и в народном, и в общественном устройстве. В государственном хозяйстве она совершенно изменила вид бюджета, стала в нем играть первенствующую роль, тогда как прежде эта роль принадлежала косвенным налогам. В бюджете 1724 года весь государственный доход был исчислен в 8 500 000 рублей; из них 4 600 000 (54,1 %) должна была дать подушная подать, тогда как на долю косвенных налогов в том же бюджете приходилось 2 100 000, т.е. 25%.
На народное хозяйство она пала новой тяжестью. Современники говорят, что она была вдвое тяжелее прежних налогов. Подать была тяжела оттого, что ревизская душа стала счетной единицей. По числу этих душ рассчитывалась сумма подати, падавшая на имение, на общину государственных крестьян или на посадскую общину. Так, например, на имение, где насчитано было 500 душ, налагалось 370 рублей подати. Затем эта сумма разверстывалась между отдельными хозяйствами самим населением по средствам каждого хозяйства. При той убыли населения, которая замечалась на севере и в центре России, остающимся на местах крестьянам и посадским приходилось платить не только за себя, но и за беглецов. Притом среди остающихся значительную часть составляли малолетние, старики, больные и вообще неработоспособные и нищие, не могущие платить за себя, так что вся тягость подати, рассчитанной по числу душ, записанных в ревизию, падала на сравнительно немногих действительных плательщиков. Тяжесть подати увеличивалась еще крайне упрощенным способом ее взимания. Собирать ее должны были сами же полки, расквартированные с окончанием войны по деревням: на каждый полк было назначено такое количество душ, сбор с которого был необходим на ежегодное содержание полка. Полковые начальства собирали иногда подушную и выколачивали недоимку с беспощадной жестокостью. Подушная подать содействовала в деревне развитию общинного землепользования, так как крестьяне при каждой ревизии, -- а ревизия повторялась приблизительно через 20 лет, -- стали переделять землю по душам.
Не менее важно было влияние подушной подати на общественный строй. Действие подушной подати выразилось в следующем. Во-первых, она затянула в крепостную неволю значительное количество прежде свободных людей, так называемых "вольных, гулящих" людей, не тяглых и не служилых. Эти люди должны были или записаться в службу, или приписаться к какому-либо из классов, обязанных платить подушную: к посадским людям, к государственным крестьянам или к помещичьим крепостным, -- и в этом последнем случае подушная подать сделалась одним из источников крепостного права. Во-вторых, подушная подать смешала очень различные прежде виды крепостных людей -- холопов и крестьян. Холопы до подушной подати не платили податей, считаясь полной собственностью, как бы вещами господина; помещичьи крестьяне, все более становясь крепостными, все же продолжали платить государственные подати. Но уже в последней четверти XVII века к платежу податей был привлечен один из видов холопства, "задворные люди", которые, получая от господ отдельные пахотные участки, в хозяйственном отношении ничем не отличались от крестьян: они были внесены в переписные книги 1678 года. Законодательство о подушной подати пошло в направлении, первый шаг в котором был сделан в XVII веке, и закончило привлечение холопства к податям. Последовательно один за другим подвергались обложению подушною все виды холопства: сначала холопы, сидевшие на отдельных участках, затем работавшие на барских пашнях и, наконец, жившие в деревенских и городских дворах, т.е. дворня, прислуга. Подать упала одинаково на крестьян и на холопов. Она возвышала, следовательно, холопа до крестьянина и понижала крестьянина до холопа, создавая единый класс крепостных людей, не свободных, но и не теряющих связи с государством, обязанных платить ему подати. В общем подушная подать резко разделила русское общество на две группы: служилую и податную. Отношения, сложившиеся между обеими группами, можно обозначить так: все, кто служили в военной или гражданской службе, были свободны от подушной подати; все, кто не служили, были обязаны платить ее.
ГЛАВА VIII
Торговля и промышленность
Вводя новые налоги и повышая старые, Петр вместе с тем заботился о производительности народного труда и для этого старался развивать торговлю и промышленность. Из мер, принятых относительно торговли, наиболее важны относящиеся к торговле внешней. Увеличены были пошлины на товары, привозимые к Архангельску, и понижены на товары, привозимые в Петербург. Этим достигнуто было, что Петербург стал первым торговым портом. В 1726 году в Архангельск было привезено товаров всего на 36 тысяч рублей, а в Петербург -- на 1 550 000 рублей. Также для развития торговли устраивались водные пути сообщения, по которым должно было идти товарное движение между Петербургом и внутренними областями: каналы Вышневолоцкий, связавший Неву с притоками Волги, и Ладожский, для обхода бурного Ладожского озера. Сооружение последнего потребовало много жертв и закончено было только в царствование Анны Иоанновны.
Петр старался развить сельское хозяйство. По его приказанию выписывались из-за границы для разведения в России улучшенные породы скота. Так, разведены были холмогорская порода рогатого скота на севере России и улучшенные породы овец на юге. Был издан закон, предписывавший снимать хлеб косами, вместо жнитва серпами. Введено было табаководство. Петр заботился о развитии шелководства и виноделия в прикавказских местностях. Но самою большою его заботой было устройство в России фабрик и заводов.
Насаждение крупной фабрично-заводской промышленности было одной из перемен, внесенных в русскую жизнь при Петре. До тех пор в нашем отечестве существовало лишь мелкое кустарное производство, издавна в том или другом районе, смотря по тому, какому промыслу благоприятствовали местные условия. Так, в Новгородской области существовала кустарная железоделательная промышленность. Здесь добывалась железная руда, из которой местные крестьяне на небольших домашних горнах выделывали серпы, косы и топоры. Суздальский и Шуйский уезды с тогда уже знаменитыми селами Ивановым (Иваново-Вознесенск), Дуниловым, Лежневым были известны производством холстов и полотен, которые приготовлялись на небольших домашних станках в крестьянских избах. В различных уголках России еще в XVII веке заметна кустарная промышленность, та же самая, которая гнездится там и поныне: село Холуй (Владимирской губ.) уже и тогда производило иконы; село Павлово (Нижегородской губ.) выделывало железные замки и т.д. Это мелкое производство поставляло товары не только на внутренний рынок, но производило товары и для заграничного отпуска. По свидетельству иностранного наблюдателя русской экономической жизни, Кильбургера, относящемуся к 70-м годам XVII века, ежегодно отпускалось за границу более 30 тысяч аршин русского холста, и в один год было вывезено за границу через Архангельск 168 500 аршин грубого сукна, цена которому была тогда 5 -- 6 копеек за аршин.