Онъ не договорилъ фразы и еще ниже наклонилъ голову.
Поздно я схватился, что такъ неосторожно дотронулся до больнаго мѣста, но поправить ошибку нельзя было. Я молчалъ.
-- Я вижу ваше участіе ко мнѣ, сказалъ Шумскій, взглянувъ на меня:-- за него я буду платить вамъ полною моею откровенностью; я разскажу вамъ мою жизнь: по ней вы можете судить о моемъ положеніи. Можетъ-быть, вы не захотите сами слушать ее? Она есть сцѣпленіе ошибокъ, заблужденій, грѣховъ и паденій; утѣшительнаго въ ней ничего не найдете. Какія-то кара тяготѣетъ надо мной; она отравила немногія сладкія минуты моей жизни.
Слова эти были сказаны съ такимъ горемъ, что возбуждали къ нему участіе.
-- Не думайте такъ Михаилъ Андреичъ, сказалъ я ему. Я слышалъ много о васъ; но слышать исторію вашей жизни отъ васъ самихъ для меня будетъ очень-пріятно и интересно. Говорите откровенно: вы найдете во мнѣ истинное участіе и, разсматривая жизнь вашу вмѣстѣ, мы можетъ быть, въ ней найдемъ и средство сдѣлать конецъ ея счастливымъ.
-- Можетъ-быть!.. Сомнительно, отвѣчалъ Шумскій.-- Гонимый всѣми, конечно, за свои вины, я рѣшился избѣгать общества порядочныхъ людей: мнѣ неловко и стыдно встрѣчаться съ ними. Повѣрьте, я никогда бъ не рѣшился зайти къ вамъ, чувство самосохраненія только заставило меня искать у васъ пріюта; я чувствовалъ, что члены мои костенѣли отъ холода, когда я увидѣлъ огонь въ вашемъ домѣ.
-- Благодарю Бога, что онъ помогъ мнѣ оказать вамъ помощь! сказалъ я.
-- И я благодарю Бога, сказалъ Шумскій, что Онъ привелъ меня въ домъ вашъ: я узналъ здѣсь, что еще добрые люди не отворачиваются отъ меня съ презрѣніемъ, что я еще несовсѣмъ отвергнутъ Богомъ и людьми.
-- Что вы! полноте! отвѣтилъ я:-- за что? и какое имѣютъ право люди презирать васъ?
-- За что?.. за то, что я самъ презиралъ людей, что имѣлъ всѣ средства быть полезнымъ людямъ и ни на грошъ не сдѣлалъ пользы; что легкомысленно растратилъ богатые дары, данные мѣѣ Богомъ и людьми, что оскорбилъ званіе, которое носилъ... Да мало ли за что? сказалъ онъ, махнувъ рукой.