Конечно, для собственнаго удовольствія, отвѣтилъ за меня Ефимъ Васильевичъ.
Пожалуй, и такъ, сказалъ священникъ; но его удовольствіе не въ томъ состояло, что онъ самъ любовался своею усадьбою, а въ томъ, что для него было удовольствіемъ, когда другіе любовались.
Вы, кажется, хотите сказать, что А*** устроивалъ свою усадьбу изъ тщеславія? сказалъ Ефимъ Васильевичъ.
Именно такъ, зимѣтилъ священникъ.
Не слишкомъ ли строгъ будетъ вашъ приговоръ, батюшка? сказалъ Ефимъ Васильевичъ.
Нимало. Вы всмотритесь хорошенько въ каждый предметъ, и онъ вамъ дастъ понять, что все это дѣлано подъ руководствомъ суетнаго тщеславія -- увѣковѣчить свое имя на землѣ однимъ наружнымъ блескомъ.
Положимъ, что и такъ, отвѣтилъ Ефимъ Васильевичъ. Что вы находите тутъ дурнаго?
Напрасный трудъ, сказалъ священникъ.
Напрасный трудъ, когда онъ погибаетъ безъ слѣдовъ, сказалъ Ефимъ Васильевичъ:-- а усадьба эта осталась послѣ владѣльца, и послѣ насъ еще долго оставаться будетъ.
Но ужъ не въ томъ видѣ, какъ была при владѣльцѣ, замѣтилъ священникъ.-- Она теперь уже начинаетъ глохнуть и никому не приносить никакой пользы.