Красивая деревенька на крутомъ берегу Волхова манила къ себѣ, да и дальнѣйшія розысканія по штабу не вели ни къ чему утѣшительному; я поплелся въ деревню.
Потертое пальто и котомка за плечами располагали въ мою пользу крестьянъ; они принимали меня за странника по монастырямъ и не отказывали въ гостепріимствѣ. Странное дѣло, наши крестьяне не питаютъ довѣрія и расположенія къ людямъ чисто и щеголевато одѣтымъ, особенно во фракъ и модный сюртукъ. Оборванцы напротивъ пользуются у нихъ искреннимъ участіемъ, особенно если стараются зарекомендовать себя предъ ними наружною набожностью. Вотъ почему у насъ на Руси есть много людей, толкающихся безъ всякаго дѣла и имѣющихъ вездѣ теплый пріютъ и радушный пріемъ. Мнѣ не разъ случалось видѣть людей, которые дальше Кіева не бывали; а выдавали себя за поклонниковъ іерусалимскихъ и дивныя, небывалыя вещи разсказывали безъ зазрѣнія совѣсти. Надобно видѣть, съ какимъ простосердечіемъ и любопытствомъ слушаетъ крестьянинъ разсказы этихъ безнравственныхъ бродягъ, чтобы оцѣнить наивность нашего крестьянина.
Былъ вечеръ, когда я пришолъ въ деревню; крестьяне возвращались съ работъ, скотъ подходилъ уже къ околицѣ. Хозяйки выбѣгали изъ воротъ, встрѣтить скотину. Густое облако пыли носилось надъ стадомъ овецъ, впереди прочаго скота бѣгущихъ къ деревни. Только что овцы вбѣжали въ деревню, бабы, дѣвки и ребятишки кинулись къ нимъ, поднялся гвалтъ и суматоха, всякому хотѣлось захватить своихъ овецъ и пригнать во дворъ. Овцы, испуганныя встрѣтившими ихъ, разбѣжались въ стороны съ блеяньемъ, за ними кинулись хозяева, призывая во все горло; многія бабы старались поймать ихъ, спотыкались и падали, ребятишки во всю прыть гнались за овцами вдоль улицы, нѣкоторыя бабы успѣли схватить барановъ за рога и волокли ихъ по улицѣ къ дому, точно верхомъ ѣхали на нихъ. Пока гонялись за овцами, подоспѣло стадо коровъ, та же исторія повторилась снова, многія коровы, а особенно телята, испуганныя встрѣчей, неслись вовсю прыть по улицѣ поднявъ хвостъ къ верху. Картина была очень оживленная, много было смѣшныхъ сценъ, неудобныхъ для передачи на бумагѣ. Понемногу все пришло въ порядокъ и послышался на улицѣ мѣрный стукъ молотка, которымъ крестьянинъ отбивалъ затупившуюся косу.
Много надо имѣть навыка, чтобы молоткомъ, похожимъ на кирку, искусно отбитъ лезвее косы, чтобы сдѣлать ее острою и заравнять зубья, которыхъ много надѣлается на косѣ отъ цѣлодневнаго кошенія травы.
Мнѣ приглянулся домъ на самомъ краю деревни, у ручья; наружность его была очень скромна, я попросился именя впустили безъ всякаго затрудненія.
За столомъ покрытымъ толстою скатертью, въ переднемъ углу сидѣлъ старикъ и мялъ зеленый лукъ, накрошенный въ деревянную чашку, деревяннымъ пестомъ. Вотъ помолились Богу: мужикъ лѣтъ сорока и еще двѣ бабы равныхъ лѣтъ, и сѣли за столъ. Меня пригласили тоже. Старикъ въ мятый лукъ налилъ квасу, посолилъ, отрѣзалъ всѣмъ по толстому ломтю хлѣба и начали ужинать. Не было никакой возможности ѣсть эту похлѣбку: Кромѣ непріятной горечи отъ лука, квасъ былъ теплый и до того кислый, что щипалъ во рту; а они только покрякивали и ѣли не безъ аппетита. Потомъ большуха,-- надо здѣсь замѣтить, что большухою въ этомъ краю называется старшая невѣстка въ домѣ, заправляющая хозяйствомъ по части женской, т, е. стряпней и уборомъ молока, яицъ и прочаго, что подлежитъ вѣденію женщинъ, эта большуха встала и принесла горячихъ щей, въ которыхъ было только нарублено сѣрое капустное листье. Ужинъ тѣмъ и кончился; мнѣ отвели ночлегъ на сараѣ, гдѣ лежало свѣжее недавно сваленное сѣно.
Въ два часа утра заигралъ пастухъ на рожкѣ; на его музыку отозвались собаки лаемъ и воемъ, коровы тихимъ мычаніемъ. Бабы уже суетились съ подойниками на дворѣ и перебѣгали отъ одной коровы къ другой. Въ избѣ хозяинъ завтракалъ: ѣлъ съ хлѣбомъ творогъ, разведенный водой, что называется у нихъ -- лаженое молочко; старикъ сидѣлъ въ углу; ему было лѣтъ восемьдесятъ.
-- На будущей недѣлѣ надо будетъ прихватить кого, а то Лабутиной нивы мнѣ не одолѣть будетъ одному, говоритъ мужикъ, прихлѣбывая молоко.
-- Отчего же и не прихватить, отвѣчаетъ старикъ, сходи завтра въ штабъ, да спроси солдата, что косилъ ономнясь.
-- Косовищъ на него не надюжишь, здоровъ ихъ ломать; а подъ-часъ и коса пополамъ у него разлетится. Видишь какой онъ здоровенный, а сноровки нѣтъ, на нивѣ-то пеньковъ много.