-- Никогда платить не будете.
-- Какъ такъ?
-- Вексель напишемъ на имя будущаго вашего зятя, который, послѣ свадьбы, будетъ моимъ ученикомъ, и я клянусь вамъ своею бородою и пейсами, что склоню его возвратить вамъ вексель послѣ свадьбы. Онъ меня не посмѣетъ ослушаться. Дочери вашей прикажите мнѣ содѣйствовать. Онъ такой больной и робкій, что боится мухи.
-- Больной, вы сказали?
-- То-есть, деликатный, хотѣлъ я сказать, спохватился шадхенъ, видимо досадуя на свою неосторожность.
-- Дѣлать нечего, согласенъ.
-- Такъ по рукамъ. Вечеромъ изъ синагоги мы отправимся прямо къ Ицкѣ, и покончимъ дѣло. Не мѣшало бы получить отъ васъ задаточекъ. Вы не повѣрите, милѣйшій раби, какъ я нуждаюсь. Всѣ надуваютъ меня, простяка. Вотъ дармоѣдъ! указалъ онъ на меня:-- пьетъ и жретъ за троихъ, а его любезные родители уже круглый годъ не высылаютъ мнѣ ни копѣйки.
Какая-то цвѣтная ассигнація перешла изъ рукъ раби Шмуля въ руки свата.
По уходѣ одураченнаго покупателя, факторъ-шадхенъ прошелся нѣсколько разъ по комнатѣ, потирая руки отъ удовольствія. Возвратился его помощникъ, котораго онъ за полчаса тому назадъ спровадилъ куда-то.
-- Что, Шмуль кончилъ?