-- О моихъ молитвахъ заботятся, а о сапогахъ и кафтанѣ и не вспомнятъ, проворчалъ я въ носъ.
-- Послушай, жена! послышался опять голосъ отца.
-- Что?
-- Знаешь, что меня больше всего огорчаетъ въ нашемъ бѣдномъ положеніи?
-- Что?
-- То, что мнѣ совѣстно пригласить кого-нибудь изъ моихъ откупныхъ сослуживцевъ.
-- Нашелъ о чемъ безпокоиться! По мнѣ, хоть бы они всѣ провалились.
-- Что такъ?
-- Знаю я ихъ. Это безбородники и голозадники. Они такъ же похожи на евреевъ, какъ я -- на турка.
-- Но, все-таки, они мои сослуживцы. Отъ нѣкоторыхъ я завишу. Если захотятъ, меня вытурятъ изъ службы; тогда еще хуже будетъ, Ревекка!