-- Вотъ мѣсто для чтенія, произнесъ я въ раздумья.
-- Зачѣмъ же дѣло стало? Можешь каждый день выходить сюда и тутъ читать.
-- Я боюсь одинъ.
-- Чего?
-- Могутъ набрести на меня мужики или русскіе мальчишки и побить.
-- Это правда. Твой кафтанъ такой мерзкій, жидовскій. Вотъ я такъ этого не боюсь. Меня никто не признаетъ за еврея.
Онъ былъ правъ. Я вздохнулъ и замолчалъ. Идея обратить прелестный лѣсокъ въ мѣсто занятій не давала мнѣ покоя. При первой встрѣчѣ съ товарищемъ Срулемъ, я сообщилъ ему объ этомъ.
-- Да, это было бы очень удобно. Наши домашнія мухи не даютъ просто покоя, и такъ больно кусаютъ, что то и дѣло отбивайся отъ нихъ. Какое тутъ ученіе!
-- Значитъ, ты согласенъ?
Долго отнѣкивался Сруль, но наконецъ, какъ всегда, подчинился моей волѣ. На слѣдующій день, мы съ еврейскими книгами подъ мышкой пришли въ лѣсокъ, расположились на травѣ и съ большимъ удовольствіемъ занимались. Въ головѣ было какъ-то свѣтлѣе, на душѣ -- веселѣе. Мы чувствовали, что съ каждымъ движеніемъ нашихъ легкихъ мы вдыхаемъ и новую силу. У насъ проявилось даже непреодолимое влеченіе побѣгать по лѣсу и пошалить, чего съ нами прежде не случалось.