-- А, это ты, горбатый бѣсъ? Какъ это я тебя не замѣтила? А этотъ же кто? добавила она, указавъ на меня пальцемъ.
-- Это -- будущій ученикъ твоего знаменитаго супруга.
-- Добро пожаловать, привѣтствовала она меня.-- Но кто-жь онъ такой?
-- Сынъ откупнаго подвальнаго... По имени Сруль... Понимаешь ли ты, Цирка, какая это будетъ благодать для насъ, особенно для тебя? Водка -- не покупная, перваго сорта!
Съ этими словами, Хайклъ вытащилъ цѣлый штофъ изъ своего бездоннаго кармана и съ торжественностью поставилъ на столъ. Затѣмъ, изъ того же кармана, онъ досталъ крупную соленую чахонь и бросилъ туда же.
-- Ну, Цирка, убери отсюда и своего замарашку и пѣтуха, да тащи своего повелителя. Кстати, пошли позвать сюда нашихъ молодцовъ. Водка безъ музыки и музыка безъ водки никуда негодятся.
-- Ты у меня умница! засмѣялась Цирка и, потирая руки отъ удовольствія, выбѣжала куда-то.
-- Славная женщина, похвалилъ ее Хайклъ.-- Люблю я ее за то, что она вѣчно жива и весела. Она рѣзвится даже тогда, когда колотитъ своего повелителя; никогда не хмурятся и не сердится. А пьетъ какъ!
Между тѣмъ, явился на сцену самъ хозяинъ дома въ пестромъ халатѣ, въ башмакахъ на босу ногу. Это былъ очень некрасивый еврей съ подслѣповатыми глазами и обглоданной сѣдой бородкой. Длинный, сухопарый, съ всклоченными, нечесанними волосами, онъ напоминалъ собою царя Саула въ мрачныя его минуты, какъ представляютъ его еврейскія, доморощенныя картинки.
-- Миръ душѣ твоей, великій отче! привѣтствовалъ его Хайклъ, фамильярно хлопнувъ по плечу.