-- А, здравствуй, мой маленькій гордецъ! Браво! У тебя славный слухъ и хорошія способности. Жаль только, что онъ не учится по методѣ, добавилъ онъ обращаясь къ раби Левику. Я не зналъ значенія слова "метода", и полагалъ, что это какой-то музыкальный инструментъ. Вѣроятно, то же самое полагалъ и раби Левикъ, потому, что онъ очень некстати бухнулъ въ отвѣть:
-- Онъ у меня такой понятливый, что если захочетъ, то и на метондѣ будетъ играть.
Публика громко захохотала. Я не зналъ, чему они смѣются. Откупщица сочла своимъ долгомъ пробормотать мнѣ что-то въ родѣ похвалы. Я не понялъ ея словъ и ничего не отвѣтилъ. Окончательно восторжествовалъ я, когда кабачный принцъ удостоилъ меня нѣсколькихъ словъ, сказанныхъ свысока.
-- А что, трудно играть на скрипкѣ?
Я, какъ будто нехотя, отвѣтилъ:
-- Не знаю. Мнѣ легко.
Откупщикъ все время хранилъ молчаніе. Но когда мой концертъ окончился, онъ не выдержалъ.
-- Онъ изрядно играетъ, но какъ-то вяло перебираетъ пальцами; нужно бы его научить шевелить ими скорѣе.
Бодрый и счастливый возвратился я домой. Мать разспрашивала меня и была довольна моимъ успѣхомъ. На утро, часовъ около десяти, старый еврей, служившій чѣмъ-то въ откупѣ, пришелъ къ намъ съ узелкомъ подъ мышкой.
-- Съ добрымъ утромъ! Барыня велѣла вамъ кланяться и передать вотъ это, прохрипѣлъ онъ.