-- Талмудъ не свой братъ, весело вмѣшался мой будущій тесть: -- онъ жиру не придастъ. Что-жь? червямъ меньше достанется.
Эта гамлетовская мысль показалась его супругѣ почему-то неумѣстной.
-- Ты всегда съ своими червями, смертью и адомъ. Супругъ поджалъ хвостъ и обратился къ Хайкелю.
-- Не мѣшало бы проэкзаменовать моего будущаго зятюшку, какова сила его въ талмудѣ? Какъ вы думаете, а?
-- А кто его экзаменовать будетъ, позвольте спросить? сказалъ Хайклъ грубо и сердито.-- Не вы ли?
-- Нѣтъ. Сознаюсь, я слабъ на этомъ пунктѣ, хотя и маракую кое-какъ. А вотъ этотъ! указалъ онъ на прихвостня.
-- Этотъ? спросилъ Хайклъ, презрительно тыкая на него пальцемъ.-- Хорошо. Но я, прежде всего, его самаго проэкзаменую.
Съ этими словами онъ быстро подошелъ къ прихвостню и пошелъ осыпать его такими вопросами, что тотъ, попробовавши сначала отбиваться отъ своего импровизированнаго экзаменатора, почувствовалъ, наконецъ, полнѣйшее свое безсиліе, и сконфуженный до-нельзя, замолчалъ. Женщины съ большой сосредоточенностью внимали этому ученому диспуту на китайскомъ для нихъ языкѣ и хлопали глазами, а мать моя таяла отъ удовольствія.
-- Вы -- великій ламденъ (ученый), рѣшилъ мой будущій тесть, подобострастно тряся Хайкеля за руку.
-- Я училъ его, сказалъ Хайклъ, указывая на меня.-- Понимаете ли вы? Я самъ!