Я проглотилъ бисквиты съ жадностью. Быть можетъ, этимъ я разозлилъ еврейскаго Гименея, и бракъ мой вышелъ неудачнымъ.
Всякій бадхенъ или оркестровый шутъ обязанъ, вмѣстѣ съ тѣмъ, быть и импровизаторомъ. При покрываніи невѣсты онъ декламируетъ свою импровизацію съ паѳосомъ и жестами, подъ акомпаниментъ цѣлаго оркестра. Стихи эти до того бываютъ глупы и безсвязны, что благоразумному человѣку трудно удержаться отъ смѣха; тѣмъ не менѣе невѣста, всѣ бабы и дѣвы рыдаютъ до обмороковъ. Для образца я попытаюсь перевести нѣсколько хайкелевскихъ стиховъ, сдѣлавшихъ тогда большой фуроръ. Послѣ заунывной прелюдія раби Левика, Хайкелъ всталъ въ ораторскую позу, нѣсколько разъ кашлянулъ, вытеръ потъ, струившійся по лицу, и раздирательнымъ голосомъ запѣлъ подъ наигрываемую мелодію:
Сидишь ты, пташка,
Сидишь, рыдаешь!
А чего рыдаешь,
Сама не знаешь.
Объясню я твое горе:
Предъ тобою -- море... море
Жизни, смерти и страданья,
Души грѣшной плачъ, стенанья,