-- Мужъ и жена, значитъ -- одно тѣло?
-- Одно.
-- Отчего же жена не чешется, когда у мужа зудитъ? Отчего же мужъ не чихаетъ, когда жена страдаетъ насморкомъ? Отвѣчайте или платите.
Евреи хохотали и платили.
-- Эхъ, ничего-то вы не смыслите. Еслибъ жена чувствовала въ своемъ тѣлѣ всегда то же самое, что чувствуетъ мужъ, а мужъ -- то же самое, что чувствуетъ жена, то что проку было бы изъ того, что они поколотятъ другъ друга? Я колочу свою жену и самъ же плачу отъ боли, что-жь тутъ хорошаго!
-- Браво, Хайклъ, дѣльно, разумно! Спрашивай еще!
-- Господа! продолжалъ Хайклъ:-- еще одинъ вопросъ, самый мудрый, самый философскій, самый...
-- Спрашивай, спрашивай!
-- Нѣтъ, господа, это вопросъ дорогого сорта, десять грошей нельзя; себѣ дороже стоитъ. Кто не съумѣетъ его разрѣшить, тотъ да уплатитъ двадцать грошей!
-- Ну, это ужь черезчуръ дорого.