-- Ахъ, другъ мой, еслибы ты зналъ, какъ я несчастна, еслибы ты увидѣлъ мое израненное, бѣдное сердце, ты пожалѣлъ бы меня.
-- Я и такъ жалѣю тебя, Белла.
-- Какъ я люблю тебя за это! Только въ твоемъ присутствіи я отвожу душу. Еслибы тй зналъ, съ какимъ удовольствіемъ я, всякій разъ, говорю съ тобою, слушаю тебя; еслибы ты зналъ, какъ я... завидую Хаечкѣ... ты бы былъ внимательнѣе ко мнѣ, ты бы... быть можетъ... Ахъ! Хаечка сюда идетъ.
Она сидѣла у окна, очень близко отъ меня. Завидѣвъ приближающуюся жену, она быстро перескочила на самый отдаленный отъ меня стулъ и торопливо вытерла передникомъ глаза Лицо ея вмигъ изъ печальнаго, сокрушеннаго, переобразилось въ спокойное, серьёзное, дѣловое.
-- Я ужасно боюсь твоей ревнивицы, оправдала она свою метаморфозу и начала говорить о приданомъ, о несправедливости отца, словомъ -- понесла околесную. Пора была лѣтняя. Окно, у котораго я сидѣлъ, было полуотворено. Я слышалъ, какъ подкрались къ окну, и осторожно его открыли. Я зналъ, кто шпіонитъ и притворился внимательно слушающимъ дѣловыя объясненія Беллы, и незамѣчающимъ манёвра ревнивой жены. Белла, съ виду, тоже ничего не замѣчала и продолжала безостановочно, съ жаромъ, жаловаться на жестокость своего отца, прося меня замолвить, при случаѣ, слово о ней. Белла, среди фразы, какъ будто невзначай, приподняла голову, и замѣтивъ голову моей жены, просунувшуюся въ окно, искусственно вздрогнула и вскрикнула:
-- Ахъ! Хаечка, какъ ты испугала меня, противная! Зайди же въ комнату.
-- Нѣтъ, Беллочка, я только хотѣла позвать мужа. Онъ нуженъ маменькѣ.
-- Ничего; не экстренно, возразилъ я сурово.-- Я еще посижу у Беллы. Я еще не понялъ, въ чемъ дѣло.
Жена хлопнула окномъ и ушла. Белла неистово захохотала, подбѣгала ко мнѣ и охватила мою руку.
-- Какой ты умница, Сруликъ! Ты еще такъ молодъ, а уже -- настоящій мужчина. Ахъ, какъ мнѣ это нравится.