-- Онъ далъ мнѣ воспитаніе, онъ женилъ меня! Осчастливилъ, нечего сказать!
Я принялся читать нечеткія еврейскія каракули, приписанныя матерью на оборотѣ письма.
"Дорогое дитя мое! я украла это письмо у отца, чтобы приписать тебѣ нѣсколько словъ. Прошу тебя скрыть эту приписку отъ отца. Не слушай ты его и пріѣзжай. Онъ имѣетъ привычку вѣчно жаловаться и роптать на Провидѣніе. Наши обстоятельства гораздо лучше прежняго."
-- Эгоистъ! прошепталъ я и продолжалъ читать.
"Наши обстоятельства гораздо лучше прежняго. Я работаю за троихъ и имѣю право помочь тебѣ, мой милый сынъ. Я ссорилась изъ-за тебя съ твоимъ ворчливымъ отцомъ. Онъ сказалъ: "звать его не стану, а пріѣдетъ съ женою,-- не выгоню, своя кровь!" И такъ, мой дорогой сынъ, пріѣзжай немедленно. Послѣднюю кроху хлѣба я готова тебѣ отдать. Я люблю тебя больше своей жизни. Деньги на путевыя издержки вышлю тебѣ въ скорости, конечно, тайкомъ отъ отца. Ты какъ нибудь не проговорись, когда пріѣдешь. Цалую тебя безчисленное множество разъ."
Чрезъ нѣкоторое время мать моя радостно рыдала въ моихъ объятіяхъ и цаловала мою жену такъ нѣжно, какъ родную дочь; а серьезный отецъ строго унималъ дѣтей, расходившихся на радостяхъ до того, что имъ угрожала экстраординарная повальная экзекуція тою чахлою плеткою, которая такъ услужливо выглядывала изъ-за маленькаго святаго кивота.
III. Свой хлѣбъ
Мать моя писала правду. Обстоятельства моихъ родителей далеко улучшились противъ прежняго: изъ мелкаго откупнаго служаки, отецъ мой превратился уже въ миніатюрнаго арендатора-откупщика.
Въ тѣ времена въ бездонномъ омутѣ откупа, какъ въ недосягаемыхъ пучинахъ океана, вели между собою постоянную, эксплуатаціонную войну безчисленное множество чудовищъ, гадовъ и хищныхъ рыбъ различной величины. Откупщики-киты загребали цѣлыя округи въ свое откупное содержаніе и эксплуатировали меньшую братію, снимавшую у нихъ откупа по губерніямъ. Эти губернскіе аллигаторы высасывали до мозга костей крупныхъ откупныхъ рыбъ, овладѣвавшихъ поуѣздною монополіею. Уѣздные хищники глотали мелкихъ рыбокъ, угнѣздившихся въ одиночныхъ пунктахъ уѣздовъ. Откупная эта мелюзга, въ свою очередь, пожирала алчныхъ кабачниковъ, а кабачники питались молюсками -- народомъ, вѣчно тянувшимъ откупную пахучую водицу и никогда ненапивавшимся досыта. Длинная цѣпь этого взаимнаго пожиранія, винтообразный насосъ, вытягивавшій народные соки, начиналась въ средѣ крѣпостнаго люда и оканчивалась въ утробахъ откупныхъ чудовищныхъ китовъ, размашисто разгуливавшихъ по поверхности житейскаго моря, и съ хвастливымъ шумомъ изрыгавшихъ цѣлые каскады народнаго благосостоянія. Но и эти чудовищные виты враждовали между собою, пожирали другъ друга на торгахъ и поочередно погибали. Только нѣкоторые изъ этихъ колоссальныхъ, обжорливыхъ экземпляровъ уцѣлѣли до настоящаго времени...
Отецъ мой сдѣлался маленькимъ откупщикомъ какихъ-то небольшихъ деревень. Его, какъ и другихъ ему подобныхъ, высасывалъ, конечно, уѣздный откупщикъ, но все-таки кое что перепадало и отцу, а этого кое-что хватало на прокормленіе семьи. Этимъ относительнымъ счастьемъ отецъ мой былъ обязанъ сметливому сослуживцу своему, выдвинувшемуся изъ мелкихъ откупныхъ писцовъ въ управляющіе и попавшему на службу къ откупщику того самаго уѣзда, гдѣ жилъ теперь отецъ, переселившійся изъ П. по вызову того же счастливаго сослуживца.