Переписать двѣнадцать толстыхъ вѣдомостей въ два дня -- вещь невозможная. Я обратился за совѣтомъ къ Ранову.
-- Это онъ мститъ тебѣ за твои насмѣшки. И по дѣломъ: будь осмотрительнѣе впредь.
-- Но подобную работу... въ два дня...
-- Во что бы то ни стало, а переписать нужно. А вотъ, я тебѣ посодѣйствую.
Рановъ созвалъ нашъ интимный кружокъ и раздѣлилъ между членами всѣ черновыя вѣдомости. Всякій, кто только владѣлъ изряднымъ почеркомъ, охотно взялъ на себя трудъ переписки. Мы работали двое сутокъ почти день и ночь, не разгибая спины. Работа была окончена къ сроку.
Довольный, съ цѣлою дюжиной толстѣйшихъ вѣдомостей подъ мышкой я, въ урочный вечерній часъ, явился къ деспоту. По моему мнѣнію, я совершилъ геркулесовскую работу, а потому и имѣлъ такой же гордый видъ, какъ и Геркулесъ, послѣ своихъ пробныхъ работъ.
-- Ну, что, переписалъ? грозно спросилъ меня Тугаловъ.
-- Вонъ онѣ! я подалъ ему тетради. Онъ скверно улыбнулся, а тетрадей не принялъ.
-- То-то. Смѣлъ бы ты, щеголь, ослушаться! Подай-ка мнѣ очки!
Я отыскалъ его громадныя очки въ мѣдной оправѣ, и подалъ ему.