Я вышелъ, тащимый за рукавъ лакеемъ. Въ передней лакей ласково усадилъ меня.
-- Ну, присядь, милый, оправься маненько, а то испужался больно. А пужаться-то, понастояшему, и нечего; они у насъ лаять-то точно залаютъ, а кусаться, ни ни; смирные!
-- Коли пакетомъ не брезгаютъ, то за что же они на меня кричать изволили? осмѣлился я спросить камердинера.
-- Дурятъ маненько. Сказано -- барство. Да и то сказать, глуповатъ и ты. Чего подъ носъ прямо и суешь? Разѣ бары берутъ? Имъ положь... Вотъ што! Ну, а нашъ братъ... напрямикъ этакъ. На руку, молъ, прямо...
Лакей протянулъ ко мнѣ руку. Я понялъ намекъ, и положилъ собственный мой полтинникъ.
-- Благодарствую. А ты доложи своему хозяину, что дѣло сдѣлано будетъ. Мой старина на эвтотъ счетъ завсегда въ акуратѣ.
За обиду, нанесенную моими насмѣшками самолюбію Тугалова, я дешево отдѣлался, но я задѣлъ еще и его интересы. Это повело къ болѣе серьёзнымъ послѣдствіямъ.
Тугаловъ содержалъ откупъ не одинъ, а въ компаніи съ однимъ евреемъ. Компаньонъ Тугалова былъ человѣкъ хорошій, честный. Соединивъ свои интересы съ интересами Тугалова, безсовѣстнаго плута, компаньонъ его оградилъ себя тѣмъ, что имѣлъ отдѣльный штатъ служащихъ, особое отдѣленіе конторы, особый подвалъ и проч. Словомъ, онъ старался не вдаваться въ лапы Тугалову, зная по опыту, что наживетъ процессъ и останется въ накладѣ. Вражда и недовѣріе, питаемое однакожъ откупщиками-компаньонами другъ къ другу, не распространялись на ихъ служащихъ, жившихъ между собою въ большой дружбѣ. Служащіе враждебныхъ сторонъ очень часто дѣлали одолженія и займы другъ другу конфиденціальнымъ образомъ, и честно, добросовѣстно разсчитывались между собою, не доводя до свѣдѣнія принципаловъ.
Однажды кассиру Тугалова не хватило крупной суммы въ срочному взносу въ казну. Кредитомъ отъ частныхъ лицъ плутоватый Тугаловъ не пользовался. Чтобы остаться исправнымъ предъ казною, кассиръ Тугалова одолжился у кассира компаньона его, до сбора выручки, значительною суммою. Тугаловъ пронюхалъ объ оплошности кассира его компаньона и строго на строго приказалъ своему кассиру денегъ этихъ не платить до окончанія имъ, Тугаловымъ, какихъ-то личныхъ счетовъ съ компаньономъ. Оба кассира были въ отчаяніи: одному, довѣрившему деньги своего вѣрителя безъ разрѣшенія, угрожали удаленіе отъ должности, тюрьма и уголовная отвѣтственность какъ за захватъ, а другой сознавалъ себя единственною причиною несчастія своего друга. Случай этотъ возмутилъ всѣхъ насъ до глубины сердца. Подъ предательствомъ Ранова собрался весь нашъ кружокъ, чтобы держать совѣтъ, какъ спасти и выпутать обоихъ кассировъ. Сколько ни судили, а трудную дилемму эту разрѣшить никакъ не могли. Если кассиръ-должникъ не уплатитъ занятыхъ денегъ, то погибнетъ кассиръ-кредиторъ, въ противномъ же случаѣ Тугаловъ загубитъ своего кассира; одинъ изъ кассировъ очевидно долженъ былъ пострадать, но кто именно долженъ пасть жертвой?
-- Господа! сказалъ послѣ долгаго размышленія Рановъ: -- я кажется, нашелъ средство спасти обоихъ кассировъ. Всѣ съ любопытствомъ попросили его объяснить свою мысль.