Мы поднялись изъ-за стола и отправилось въ садикъ, гдѣ расположились на травѣ между молодыми акаціями и тополями въ ожиданіи кофе. Вечеръ былъ восхитительный. Полная луна обливала горизонтъ серебристымъ свѣтомъ. Кругомъ стояла невозмутимая тишина. Легкій свѣжій вѣтерокъ тихо перебиралъ волнистую бороду полулежавшаго старика, и шелестилъ въ листвѣ молоденькихъ деревьевъ.
-- Леночка, попросилъ ласково Якобъ:-- принеси-ка, дитя мое, твою цитру и спой намъ одну изъ пѣсень нашей дорогой Швейцаріи.
Лена не заставила упрашивать себя. Она побѣжала, принесла цитру, ловко и быстро ее настроила и свѣжимъ контръ-альто затянула подъ аккорды своего инструмента совершенно чуждую моему слуху мелодію. Черезъ нѣсколько минутъ Анзельмъ присоединился къ сестрѣ съ своимъ баритономъ.
-- Какъ бы мнѣ хотѣлось быть вашимъ братомъ, Лена! шепнулъ я моей сосѣдкѣ, при нерпомъ удобномъ случаѣ.
Она вздохнула.
-- Бѣдненькая жена ваша! она вѣроятно очень скучаетъ.
На этотъ разъ пришлось вздохнуть и мнѣ. Какое-то мягкое, нѣжное чувство заговорило въ моей молодой груди, но испуганное словами Лены запряталось куда-то и замерло...
-- Это -- тоже одинъ изъ нашихъ смертныхъ грѣховъ, усмѣхнулся старикъ, подымаясь съ мѣста.-- Лена прослыла безбожницею еще и за то, что она по субботамъ и праздникамъ играетъ на цитрѣ и къ тому еще поетъ {Женскій голосъ и волосы считаются до того опаснымъ соблазномъ, что обнаруженіе того или другого при мужчинѣ признается въ еврейской женщинѣ верхомъ цинизма и наглости.}. Бѣдняки! ихъ увѣрили, что отдыхъ и спокойствіе заключаются въ одномъ лежаніи на боку; имъ вмѣнили въ грѣхъ даже радости искусства.
-- Они толкуютъ слово "трудъ" въ буквальномъ и тѣсномъ его смыслѣ, замѣтилъ я: -- а такъ-какъ никакое искусство не дается безъ физическаго труда, то...
-- Это-то именно и вредно. Хлѣбъ тоже не достается безъ физическаго труда, слѣдовательно и его не слѣдовало бы употреблять въ субботу? Удивляюсь, какъ мудрые стряпатели субботняго устава не наложили заирета и на пережевываніе пищи, даже на пищевареніе. Развѣ это было бы болѣе нелѣпо, чѣмъ запрещеніе носитъ по субботамъ носовой илатокъ въ карманѣ, {Вслѣдствіе этого запрещенія, евреи повязываютъ шею или ногу своимъ носовымъ платкомъ въ субботу. Кахъ будто отъ этого маневра уменьшается тяжесть носимаго платка!} чтобы заставить еврея сморкаться въ кулакъ, или въ длинную полу его единственнаго кафтана?