-- И пойду къ нему, только не просить, не молить, а плюнуть въ его пьяную рожу и отказаться отъ должности!
Въ эту минуту мой ребенокъ, первенецъ, подползъ къ матери и, младенчески улыбаясь, ухватился ручонкою за ея колѣно, намѣреваясь подняться на ножки, но мать такъ грубо и сильно толкнула своего ребенка, что онъ, бѣдненькій, упалъ вавзничъ и хлопнулся головкою о полъ съ такой силой, что, въ первую минуту, замеръ на мѣстѣ. Никогда еще я не чувствовалъ такой ярости и ненависти къ подругѣ моей горькой жизни, какъ въ эту минуту.
Я былъ пораженъ этой скверной сценой до мозга костей. Я чувствовалъ, что въ моемъ сердцѣ какъ будто что-то оборвалось; это была послѣдняя нить моей законной привязанности, послѣдняя искра моей казенной любви. Слово "разводъ", однажды сорвавшееся съ языка, не давало уже мнѣ покоя; оно постоянно звучало въ моихъ ушахъ, составляло центръ всѣхъ моихъ помысловъ, служило цѣлью моей жизни.
-- Разводъ... разводъ... прошепталъ я, выбѣжавъ на улицу.-- Но какъ развестись? гдѣ средства, гдѣ деньги? Ее обезпечить нужно. А скандалъ, еврейская сплетня, суды, да пересуды, ропотъ родныхъ, нападки друзей, непрошенные совѣты?.. Но это все вздоръ; перенесть можно. Деньги, главное -- деньги, гдѣ ихъ взять?
Глупецъ, я мечталъ о крупной суммѣ для выкупа моей свободы, моей личности, моей будущности, а въ карманѣ звенѣло нѣсколько серебрянныхъ мелкихъ монетъ, а въ записной книжкѣ кололи глаза нѣсколько минусовъ въ видѣ долговъ. Какъ-то безсознательно поги несли меня по направленію къ гнѣзду Тугалова. Только въ виду этого ненавистнаго мнѣ гнѣзда я очнулся и остановился, какъ вкопанный.
-- Зачѣмъ я иду туда? спросилъ я самого себя.-- Просить? Но развѣ это послужитъ къ чему-нибудь? развѣ это животное способно на состраданіе?
Со скрипомъ растворилось окно въ домѣ Тугалова.
У окна сидѣла откупщица, молодая еврейка съ жирнымъ лицомъ дюжинной прачки; она няньчила груднаго ребенка и кутала его въ шелковыя одѣяла. Молодая кормилица и нянька-старуха стояли тутъ-же и предлагали ребенку цѣлую кучу дѣтскихъ игрушекъ; ребенокъ хваталъ игрушки и швырялъ ихъ куда-то, заливаясь звонкимъ, дѣтскимъ смѣхомъ. Служанки улыбались, а счастливая мать вторила хохоту своего сына.
Я чувствовалъ то, что чувствуетъ, вѣроятно, негръ, впроголодь прислуживающій у сытнаго стола своего властелина, то, что испытываетъ несчастный рабочій людъ, при видѣ жирныхъ, здоровыхъ, пресыщенныхъ дѣтей фабриканта.
-- Тебѣ что нужно, щеголь? заслышалъ я голосъ Тугалова, звучавшій веселой нотой (я не замѣтилъ откупщика, стоявшаго за спиною у счастливой матери и улыбавшагося во всю ширь своей пасти, при видѣ радости своего дѣтища).