Еще нѣсколько разъ пытался я умиротворить этихъ двухъ бодающихся козловъ, но всѣ мои усилія не имѣли успѣха. Оба противника вѣчно сталкивались между собою то на торгахъ, то на синагогической или кагальной аренѣ. Эти еврейскіе "Монтекки и Капулетти" жалили другъ друга, и дождили доносами, взятками, на радость чиновниковъ.
Предчувствіе не обмануло Клопа: какъ ни глупъ былъ безъимянный доносъ, онъ все-таки возымѣлъ свое дѣйствіе на начальника губерніи. Губернаторъ былъ человѣкъ безкорыстный и съ особенной желчью преслѣдовалъ казнокрадовъ; евреевъ же онъ и безъ того не очень жаловалъ.
Когда до свѣдѣнія Клопа дошло, что надъ нимъ наряжено слѣдствіе, да еще подъ предсѣдательствомъ молодого правовѣда, чиновника особыхъ порученій, славившагося своею неподкупностью, онъ струхнулъ не на шутку.
-- Знаете? сказалъ онъ мнѣ откровенно: -- мое положеніе почти безнадежное. Одинъ Богъ только можетъ меня спасти.
Клопъ, разыгривавшій роль человѣка, которому море по колѣно, въ сущности дрожалъ передъ всякимъ будочникомъ. Онъ надѣялся только на свое умѣнье изворачиваться и дѣйствовать всесильнымъ рычагомъ взятки. Въ экстренныхъ случаяхъ онъ цѣликомъ обращался къ Богу и дѣлался суевѣренъ, какъ любой язычникъ.
Благодаря связямъ и чиновничьему покровительству, Клопу былъ извѣстенъ всякій шагъ, предпринимаемый слѣдователями противъ него. Цѣлые дни и вечера Клопъ бѣгалъ, суетился, шушукался съ какими-то темными, полупьяными личностями, въ кокардахъ и въ изорванныхъ вицъ-мундирахъ. Сошелся онъ и съ лакеемъ чиновника особыхъ порученій. По всему видно было, что подрядчикъ подводитъ какія-то мины, роется гдѣ-то, какъ кротъ, но, судя по его неутѣшной рожицѣ и челу, покрытому мрачными тѣнями сомнѣнія, онъ мало надѣялся на успѣхъ.
-- Ничто не удается, повторялъ онъ мнѣ каждый день, глубоко вздыхая и набожно закатывая глаза. Вѣчный смѣхъ его исчезъ, ручки свои онъ уже не потиралъ отъ удовольствія, а скорѣе ломалъ съ видомъ отчаянія.
Несмотря на волненіе и постоянно возбужденное состояніе, Клопъ наканунѣ дня, опредѣленнаго для тщательнаго осмотра коммисіей казенныхъ работъ, глядѣлъ совершенно спокойно и рѣшительно. Онъ былъ похожъ на полководца, вступающаго въ борьбу съ болѣе сильнымъ непріятелемъ, сознающаго вполнѣ опасность, почти безнадежность будущаго дня, по понимающаго также и сокрушающую силу необходимости вступить въ эту неровную борьбу.
-- Кажется, Марнъ Самойловичъ, вы имѣете надежду вывернуться изъ бѣды? замѣтилъ я Клопу.
-- Человѣкъ всегда надѣется. Увидимъ, вывезетъ ли на этотъ разъ мой умишко. Конечно, все отъ Бога. Я -- что? Червь ничтожный; Богъ захочетъ -- раздавитъ. А жаль. Мнѣ хотѣлось бы устроить какое нибудь благотворительное, богоугодное дѣло, больницу или что нибудь въ этомъ родѣ.