"-- А что?
"--Тамъ не били такъ больно и такъ часто, какъ тутъ.
"-- Берегись, не шали и слушайся, усовѣщивалъ я его.
"-- Знаешь что, Ерухимъ? Убѣжимъ.
"-- Что ты? Какъ можно?!
"-- А что? Мы убѣжимъ къ евреямъ, насъ и спрячутъ.
"-- Не хочу и слышать. Я боюсь розогъ.
"-- Дуракъ! Ну, оставайся. Я и самъ убѣгу.
"И точно, въ первомъ городѣ, гдѣ мы остановились для дневки, Волфъ исчезъ. На перекличкѣ, утромъ, его хватились и начали разъискивать. Къ вечеру сами евреи его привели прямо къ офицеру и донесли, что Волфъ у нихъ искалъ убѣжища, чтобы скрыться.
"На всю жизнь врѣзалась мнѣ картина страшной экзекуціи, совершившейся надъ пойманнымъ Волфомъ. Насъ всѣхъ созвали я разставили кружкомъ. Въ серединѣ кружка, обнаженный Волфъ лежалъ на снѣгу лицомъ внизъ. Одинъ солдатъ сидѣлъ у него на головѣ, руки его были связаны, на ногахъ сидѣли два здоровыхъ солдата, а два били розгами. Боже мой, какъ немилосердно его били! Всякій разъ, когда толстый пукъ розогъ, свистя въ воздухѣ, опускался на тѣло несчастнаго, красная noibca обозначалась на томъ мѣстѣ. Черезъ нѣсколько минутъ кровь брызнула изъ нѣсколькихъ мѣстъ. Но на это не обратили вниманія, перемѣнили избитыя розги на свѣжія и опять принялись бить. Сначала Волфъ крѣпился, но, мало-по-малу, крики начали разрывать нашу душу. Большая часть маленькихъ рекрутъ зарыдала такъ громко, что заглушила самые крики страдальца.