Я на бѣднаго, полумертваго Ерухима смотрѣлъ, какъ на мученика, вполнѣ отбывшаго свой искусъ. Съ помощью госпитальнаго подрядчика и другихъ вліятельныхъ евреевъ, я пустилъ въ ходъ всѣ канцелярскіе крючки, чтобы придать Ерофея неизлечимо-больнымъ. Сначала дѣло шло на ладъ. Медицинское начальство освидѣтельствовало Ерофея и признало его негоднымъ къ продолженію службы. Мѣстное начальство снеслось объ этомъ обстоятельствѣ съ непосредственнымъ начальствомъ Ерофея, я мы уже заблаговременно радовались успѣшному результату, въ которомъ были вполнѣ увѣрены. Но наша радость оказалась преждевременною: скоро полученъ былъ приказъ непосредственнаго начальства Ерофея о немедленной высылкѣ послѣдняго, въ полкъ.
Горько было объявить о такомъ плачевномъ оборотѣ дѣла несчастному солдату. Онъ чуть не свалился съ ногъ при этомъ страшномъ для него извѣстіи.
-- Видишь, братъ Ерофей, все сдѣлано, что было въ нашихъ силахъ. Видно судьба твоя такова. Придется дострадать до конца.
-- Нѣтъ, я служить больше не буду, сказалъ онъ мрачнымъ, рѣшительнымъ голосомъ.
-- Что-же ты сдѣлаешь?
-- Вамъ я скажу. Вы мнѣ добра желаете. Я убѣгу. Переберусь въ Австрію, граница на далека.
-- Не дѣлай этого, Ерофей. Поймаютъ.
-- Не поймаютъ. Я нашелъ надежныхъ евреевъ, которые берутся меня перевести черезъ границу и паспортомъ снабдить. Это недорого обойдется. Обѣщаетесь собрать мнѣ еще небольшую сумму въ послѣдній разъ?
-- А если тебя поймаютъ, что тогда съ тобой будетъ? Подумай хорошенько.
-- Если поймаютъ, я во всемъ признаюсь, выдумаю на себя еще какія нибудь преступленія. Пусть разомъ добиваютъ. Не хочу больше мучиться.