-- Вы хозяинъ дома?
-- Я. Что вамъ нужно? повторили вопросъ еще болѣе рѣзко.
-- Я не здѣшній. Меня зовутъ Давидъ Шапира. Имѣю дѣло къ обществу, а такъ-какъ оно собирается сегодня у васъ, то я хотѣлъ бы воспользоваться этимъ случаемъ и походатайствовать о своемъ дѣлѣ.
-- Мой домъ не сборный пунктъ кагала. Ко мнѣ собирается не кагалъ, а мои гости.
-- Въ такомъ случаѣ я прошу у васъ гостепріимства на одинъ часъ. Подобной просьбы ни одинъ израильтянинъ не въ правѣ отказать своему собрату, чужестранцу.
-- Войдите, сказалъ старикъ сурово и пожимая плечами.
Раби Давидъ вошелъ и сѣлъ въ углу. При появленіи въ избѣ пришельца, нѣкоторые изъ присутствовавшихъ начали перешептываться.
Комната была довольно обширная. Куча гостей состояла изъ пожилыхъ мужчинъ, расхаживавшихъ по комнатѣ и толковавшихъ о коммерческихъ удачахъ и неудачахъ. Ежеминутно дверь растворялась, чтобы впустить новую личность; съ каждой минутой толпа густѣла. Наступали поздніе сумерки. Въ комнатѣ темнѣло. Воздухъ дѣлался все болѣе и болѣе спертымъ и удушливыхъ.
Хозяинъ собственноручно внесъ двѣ сальныя копеечныя свѣчи въ большихъ неуклюжихъ серебряныхъ подсвѣчникахъ.
При тускломъ свѣтѣ неразгорѣвишхся свѣчей, раби Давидъ замѣтилъ множество лицъ изъ бывшихъ въ синагогѣ во время осужденія моего отца. Въ углу комнаты стоялъ большой сосновый столъ безъ скатерти, на которомъ красовались штофы и бутылки, а между напитками были разставлены тарелки съ солеными огурцами, пшеничными лепешками я тому подобными лакомствами. Ждали старшихъ.