Проходитъ нѣсколько дней. Корчмарь-хозяинъ представляетъ своей дорогой жилицѣ затрудненія за затрудненіями, которыя, конечно, мало по малу, устраняются, благодаря безкорыстному старанію хозяина, и уступчивой подкупности габе. Наконецъ, назначается грѣшницѣ желанная аудіенція.
Намолившись, напостивишсъ и наплакавшись, просительница является въ переднюю цадика. Долго стоитъ бѣдная на ногахъ, съ замираніемъ сердца слѣдя за многочисленными габоимъ, снующими взадъ и впередъ, и пугливо перешептывающимися между собою. Каждый скрипъ двери, ведущей въ святыню, обдаетъ ее холодомъ и жаромъ. На нее никто не обращаетъ вниманія. Она терпѣливо ждетъ. Наконецъ, одинъ габе подходитъ къ ней и грубо спрашиваетъ:
-- Что тебѣ тутъ нужно?
-- Мнѣ обѣщали свиданіе съ раби.
-- Кто обѣщалъ? Раби не принимаетъ женщинъ.
Опытная уже просительница достаетъ изъ кошелька что нужно, и почти насильно вручаетъ суровому габе. Онъ смягчается.
-- Я постараюсь доложить раби и вымолить у него для тебя пріемъ. Ты не забудь положить раби на столъ десять разъ восьмнадцать червонцевъ {Число восьмнадцать имѣетъ таинственное значеніе у чудотворовъ, по той причинѣ, что слово хай (живой) заключаетъ въ своихъ двухъ буквахъ цифру восьмнадцать.}. Иначе онъ тобою будетъ недоволенъ. Всѣ эти деньги раздадутся нищимъ, во искупленіе твоихъ же грѣховъ.
Часа чрезъ два, растворяются двери рая. Еврейку грубо вталкиваютъ въ кабинетъ цадика, и затворяютъ за нею дверь.
У стола сидитъ надутый, кудлатый шарлатанъ, одаренный импонирующею физіономіей. На немъ -- бѣлый атласный кафтанъ, опоясанный такимъ же поясомъ; на головѣ ермолка изъ бѣлой парчи. Предъ нимъ -- раскрыта громадная книга, но онъ не читаетъ. Голова его покоится на двухъ жирныхъ лапахъ; глаза закрыты. Онъ не обнаруживаетъ ни малѣйшаго признака жизни; онъ витаетъ гдѣ-то, въ высшихъ сферахъ вселенной, и бесѣдуетъ съ ангелами. Долго стоитъ просительница, незамѣчаемая цадикомъ, не спуская глазъ съ лица божественнаго человѣка. Вдругъ, неожиданно, быстро, цадикъ поворачиваетъ голову, и окидываетъ грѣшницу бѣглымъ, презрительнымъ взглядомъ.
-- Вонъ! реветъ онъ:-- вонъ отойди, безбожница! прочь съ моихъ глазъ, шлюха! Вонъ, вонъ!