-- Питерскій щеголь!
-- Подрядчикъ!
-- Казнокрадъ!
Подрядчикъ, четверть часа тому назадъ, чуть ли не полубожокъ, былъ свергнутъ съ своего пьедестала; его честили какъ отступника вѣры, какъ врага націи. Съ улыбкою сожалѣнія, онъ, ни съ кѣмъ не прощаясь, скромно сошелъ съ эстрады и долго, очень долго пришлось ему проталкиваться, пока онъ достигъ выхода. Толпа уже не ежилась предъ нимъ; въ ней забушевалъ фанатизмъ, предъ которымъ насуетъ даже всесильное богатство. Картина до того быстро измѣнилась, что трудно было повѣрить, чтобы въ этой самой синагогѣ, гдѣ теперь всѣ неистовствовали, разсуждали, горланили, спорили и угрожали кулаками, что въ этой самой синагогѣ, не болѣе получаса тому назадъ, было тихо, спокойно и благоговѣйно.
Евреи города Л. засуетились, какъ потревоженный муравейникъ. Шумъ, бѣготня, сборища, совѣщанія и ропотъ возобновились и напомнили собою самое неяркое, холерное время. Мы, ученики, опять пользовались полнѣйшею праздностью; нашъ учитель, чувствуя поживу, сдѣлался главнымъ дѣятелемъ въ это новое, горестное для евреевъ, время.
Евреи города Л. общимъ составомъ рѣшили предупредить ожидаемый страшный указъ.
-- Женить дѣтей! женить дѣтей! раздавалось на улицахъ, въ синагогахъ, въ баняхъ, въ домахъ.
-- Но какъ женить? спрашивали бѣдняки:-- гдѣ взять денегъ для приданаго, для гардероба, для свадебныхъ издержекъ?
-- Для чего деньги? Намъ теперь не до денегъ и прочихъ глупостей. Наша вѣра дороже всѣхъ богатствъ; ее спасать надо, она въ опасности.
-- Мы всѣ братья, сыны одного отца, утверждали бѣдняки, обремененные большимъ количествомъ дочерей:-- кто изъ благочестивыхъ евреевъ станетъ думать о приданомъ въ такую страшную пору? развѣ изверги на подобіе питерскаго подрядчика-шпіона.