И на придворных балах начало было для нас очень скучно. Император и императрица не садились, и мы не смели сесть, а должны были смотреть на разные старинные танцы, вроде менуэта и гавота, исполняемые заранее выучившими их девицами и офицерами.
После этого император своим бодрым, энергичным шагом обходил приглашенных, и его громкий голос был слышен издали. За ним следовал камер-лакей, несший на подносе стакан воды, на случай, если императору захочется пить. И всегда вблизи него, как бы притянутый к императору магнитом, находился турецкий военный агент Энвер-Бей, ставший впоследствии знаменитым турецким вождем.
Император каждый раз очень любезно беседовал со мной, неизменно начиная разговор фразой:
— Nun, wie geht's dem Papa?
Я, помня правила, выученные мною у нашего посла, старалась моими ответами оживлять разговор. Император знал, что Наташа лечится у Гессинга в Гёггингене (Göggingen bei Augsburg.), и очень интересовался, насколько профессор мог помочь ее больным ногам. Он подробно расспрашивал меня о моем отце, о том, живет ли он всё еще в Зимнем дворце. О его работе, о его здоровье. Он поражал своей осведомленностью обо всём и ни с кем из высочайших мне не бывало так легко говорить, как с ним.
После «Cercle» происходили общие танцы. Потом сервировался общий ужин, на котором император и императрица не присутствовали, и к двенадцати часам все разъезжались. Знаком к разъезду служил разносившийся лакеями пунш.
Частные балы затягивались дольше: часов до двух-трех.
Самые, пожалуй, красивые из них давала княгиня Доннерсмарк, по рождению русская, в своем особняке на Parieser Platz. Некоторые из послов устраивали приемы в больших гостиницах, что было, конечно, гораздо менее элегантно, чем приемы в частных домах.
Одним из самых оживленных мест, где собиралось всё общество, был каток в Eispalast. Катание на коньках по искусственному льду было новинкой и привлекало много народу. Был у нас свой день, когда в известные часы пускалась на каток публика только по именным карточкам. Эти веселые катания по понедельникам всегда посещал кронпринц, высокая худощавая фигура которого виднелась, то быстро скользящей по гладкому льду, то в оживленной беседе с кем-нибудь из спортсменов или дам, то за коктейлем между двумя турами.
За эту зиму мы несколько раз навещали Наташу в Гёггингене. Находили мы ее каждый раз всё более окрепшей и веселой и сами за один два дня в этом дивном горном воздухе набирались сил и энергии. Санатория лежит довольно высоко в горах и ни с чем не сравнимое удовольствие прогулки или игры в снежки, в покрытом ослепительно белым снегом саду, на ярком солнце в одних платьях.