*) Въ бумагахъ покойнаго Бокля найдено нѣсколько отдѣльныхъ главъ, не вполнѣ обработанныхъ, и отрывковъ, которые должны были войти въ слѣдующіе томы его сочиненія: "Исторія цивилизаціи Англіи." Нѣкоторые изъ этихъ посмертныхъ матеріаловъ знаменитаго писателя были уже напечатаны; другіе же появляются въ первый разъ въ печати. Помѣщаемый нами отрывокъ составляетъ одну изъ посмертныхъ статей Бокля, напечатанную въ Fraser's Magazine. Отъ Редакц.
I.
ВНУТРЕННЯЯ И ВНѢШНЯЯ ПОЛИТИКА.
При вступленіи на престолъ Елисаветы положеніе Англіи было опаснѣе, чѣмъ въ какой бы то ни было періодъ ея исторіи со времени нападенія датчанъ; орды кровожадныхъ варваровъ, опустошавшія королевство въ VIII и IX столѣтіяхъ, были не такъ ужасны, какъ враги, угрожавшіе ему теперь со всѣхъ сторонъ. Хотя подробности всѣхъ крупныхъ и мелкихъ историческихъ событій не входятъ въ составъ этого эпизода, но для уясненія истиннаго взгляда на значеніе происшедшаго переворота, необходимо сдѣлать обзоръ не только внутренняго положенія страны, но и болѣе значительныхъ внѣшнихъ событій, оказавшихъ такое сильное вліяніе на развитіе Англіи. Обзоръ этотъ ясно покажетъ намъ, что въ царствованіе этой великой королевы не только побѣждено каждое препятствіе, отклонена каждая опасность, но что Англія, благодаря примѣненію принциповъ, доселѣ неизвѣстныхъ или бывшихъ въ пренебреженіи, достигла положенія, сдѣлавшаго ее завистью и удивленіемъ Европы; наконецъ, проложенъ путь къ пріобрѣтенію благосостоянія, котораго не могло разрушитъ даже безразсудное правительство ея непосредственнаго преемника; данъ изумительныя толченъ главнѣйшимъ отраслямъ промышленности и торговли; получили нрава гражданства всѣ искуства, способствующія комфорту и украшающія человѣческую жизнь; и что всего важнѣе, положено основаніе литературѣ, которая, по истинѣ, составляетъ лучшую славу этого могущественнаго народа, переживетъ страну, давшую ей начало, и будетъ читаться съ удивленіемъ народами, еще не существующими теперь, даже тогда, когда настоящее имя Англіи исчезнетъ изъ памяти людей.
Главную опасность для новой королевы представляли религіозныя распри, около сорока лѣтъ потрясавшія Европу. {Кэмденъ рисуетъ очень грустную картину положенія Англіи до восшествія на престолъ Елисаветы (Annals, in Kennett, II 370). Въ этомъ случаѣ, Кэмденъ солидный авторитетъ, такъ какъ онъ былъ человѣкомъ значительнаго образованія, здраваго сужденія и жилъ только 18-ю годами раньше Елисаветы.} Во всѣхъ другихъ большихъ государствахъ рѣшительный перевѣсъ склонялся на сторону или католиковъ, или протестантовъ. Но въ Англіи народъ раздѣлился почти поровну между этими вѣроисповѣданіями, и хотя, при обыкновенныхъ условіяхъ, правительство могло бы измѣнить положеніе я ѣлъ, но католики въ это время были могущественны, не смотря даже на свою численность,-- считая между своими приверженцами большинство аристократіи, имѣвшей почти неограниченное вліяніе на своихъ вассаловъ. Такимъ образомъ, Англія была раздѣлена на двѣ враждебныя партіи, изъ которыхъ каждая имѣла свои чудеса и своихъ мучениковъ; каждая была увѣрена въ правотѣ своихъ вѣрованій и въ грѣховныхъ заблужденіяхъ другой "каждая жаждала крови противниковъ. Одна изъ этихъ партій занимала сѣверъ, а другая югъ; границу ихъ распространенія составлялъ Гумберъ. Католиками на сѣверѣ руководили многочисленныя знатныя фамиліи Перси и Невиллей {Райтъ (Queen Elisabeth and her Times; London 1838) говоритъ, что различныя фамиліи, принимавшія участіе въ возмущеніи 1569 года, "можетъ быть, всѣ безъ исключенія принадлежали по родству или брачнымъ союзамъ къ двумъ фамиліямъ, Перси и Невиллей."} и имѣли на своей сторонѣ всѣ преимущества, пріобрѣтаемыя только вѣками. На югѣ находились протестанты, которые не могли похвалиться ни однимъ изъ извѣстныхъ историческихъ именъ, но за то имѣли за себя авторитетъ правительства u одушевлялись восторженностью религіозныхъ убѣжденій, составляющей принадлежность одной юной религія.
Въ то время, какъ англійская нація была ослабляема опаснымъ духомъ религіознаго раскола, въ южной Европѣ крѣпло и росло могущественное государство. Въ продолженіе полувѣка Испанія была господствующей державой въ Европѣ. Францискъ I, разбитый на голову, взятый въ плѣнъ своимъ сильнымъ противникомъ, могъ возвратить свободу только цѣною самыхъ унизительныхъ уступокъ. Но окончаніи его безславнаго царствованія, упадающее благосостояніе французской монархіи поддерживалось съ величайшимъ трудомъ его сыномъ и преемникомъ; но съ его смертью и послѣдніе признаки энергіи изчезли въ народѣ. Между тѣмъ могущество Испаніи быстро возрастало. Царствованію Филиппа предшествовала битва при Сэнтъ-Кентенѣ, въ которой Филибертъ савойскій разбилъ на голову французскую кавалерію и пошатнулъ тронъ Генриха. {Въ это самое время испанскія войска проникли до воротъ Рима и заставили папу подписать договоръ подъ стѣнами собственной столицы.} Затѣмъ послѣдовало сраженіе при Гревелинѣ и звѣзда Филиппа опять явилась въ полномъ блескѣ; а при восшествіи на престолъ Елисаветы. испанская монархія, утвержденная тремя поколѣніями государственныхъ людей и полководцевъ, достигла высшей точки своего поражающаго величія.
Даже въ настоящее время подобное могущество было бы опасно; въ половинѣ же XVI столѣтія, оно казалось несокрушимымъ. Народонаселеніе и доходы однихъ европейскихъ владѣній Филиппа были вдвое больше французскихъ и англійскихъ, взятыхъ вмѣстѣ. Единственная держава, которая, въ самомъ крайнемъ случаѣ, могла бы уравновѣшивать такое изумительное преобладаніе, была Франція; но она, въ продолженіе тридцати лѣтъ царствованія Елисаветы, управлялась тремя невѣжественными и распутными юношами, испытывала ужасы гражданской войны, терпѣла отъ нападеній Филиппа, оставлявшаго ее въ покоѣ только со стороны Германія, хотя престолъ послѣдней и былъ занятъ дядею, а впослѣдствіи двоюроднымъ братомъ испанскаго Государя.
Если не достаетъ чего нибудь для законченности картины, то мы можемъ указать еще на бывшее въ совершенномъ пренебреженіи u почти беззащитное положеніе націи, которой приходилось противостоять столькимъ неотразимымъ опасностямъ.
Въ продолженіе всего XV и XVI столѣтій, могущество и слава Англіи постоянно возрастали, и государственныхъ доходовъ было всегда болѣе, чѣмъ нужно било для покрытія всѣхъ непредвидѣнныхъ издержекъ. Но въ послѣдніе годы царствованія Генриха и при чрезвычайно слабомъ правительствѣ Эдуарда, все пришло въ упадокъ. Тронъ болѣзненнаго, преданнаго ханжеству государя былъ окруженъ совѣтниками, которые слишкомъ много заботились о духовныхъ интересахъ людей и очень мало объ ихъ матеріальныхъ нуждахъ. Трудно было надѣяться, чтобы государственные люди, проводившіе все время въ клерикальныхъ преніяхъ и составленіи уставовъ, снизошли до заботъ о народномъ благосостояніи. Еще менѣе можно было надѣяться, что они станутъ заботиться о народной чести. Въ самомъ дѣлѣ, каковы бы ни были заслуги англійской реформаціи, замѣчательно, что она въ первый періодъ своего возникновенія не произвела ни одного геніальнаго человѣка. Она выставила опытныхъ ученыхъ, множество способныхъ учителей новой религіи, но ни одного оригинальнаго мыслителя, даже ни одного искуснаго государственнаго человѣка. Даже въ то время, когда на престолъ вступила Марія и призвала въ совѣтъ двухъ людей, несомнѣнно талантливыхъ, Гарднера и Поля, религіозный фанатизмъ до такой степени овладѣлъ умами людей, что не оставлялъ мѣста для помысловъ о текущихъ дѣлахъ управленія. Вся энергія исполнительной власти была направлена на сожиганіе еретиковъ и опроверженіе схизматиковъ. Легкомысленная и зараженная фанатизмомъ королева полагала, что исполняла главнѣйшую изъ своихъ царственныхъ обязанностей, обративъ еретика на путь истинный или подкрѣпивъ кающагося грѣшника. Легко представить себѣ, что во время горячки ея религіознаго рвенія истинные интересы націи были совершенно забыты. Трудно было найти въ современной Европѣ страну, которая управлялась бы хуже, чѣмъ Англія во времена паденія Уольси и до смерти Маріи. Люди управлявшіе государствомъ, не знали ничего, что дѣлалось въ Европѣ и не интересовались знать. При многихъ дворахъ не было представителей Англіи, а тамъ, гдѣ они, были, донесенія ихъ были совершенно безсмысленны. {При Эдуардѣ и Маріи не было никого, кто бы заслуживалъ названія государственнаго человѣка. Гарднеръ былъ человѣкомъ талантливымъ, но способности его почти исключительно были направлены на дѣла внутренней политики. Поэтому при вступленіи на престолъ Елисаветы, Англія совершенно утратила значеніе европейской державы, доставленное ей Генрихомъ VIII. "При многихъ дворахъ не было англійскихъ министровъ, а тамъ, гдѣ они существовали, донесенія ихъ были совершенно безсмысленны". Вскорѣ по воцареніи Елисаветы д-ръ Уоттонъ писалъ Сесилю изъ Брюсселя: "у всѣхъ есть агенты за границей, кромѣ насъ". (Forbes, I. 23).
Въ сочиненіи Форбса ( Elisabeth, vol. I. pp. 16--24), помѣщено конфиденціальное письмо Уоттона къ Сесилю, помѣченное: Брюссель, 9 Января 1559. Д-ръ Уоттонъ рисуетъ очень грустную картину положенія Англіи въ отношеніи иностранной политики. Онъ очевидно опасается болѣе Франціи, чѣмъ Испаніи. Корреспонденціи посланниковъ Елисаветы теряютъ этотъ грустный тонъ и не позже мая 1560 г. Трокмортонъ писалъ Сесилю: "Ямогу сказать вамъ, что испанцы боятся, что вы хотите вступить въ союзъ съ Франціей и что вы неблагопріятно судите объ ихъ дѣйствіяхъ. Отчего королевѣ не измѣнить этого положенія? Ей никогда не представлялось болѣе удобнаго случая, такъ какъ оба великіе государя спорятъ о томъ, кому владѣть ея дружбой". (Forbes, I. 452) Въ томъ же письмѣ Трокмортонъ пишетъ: "Меня увѣдомили, что испанскій король очень опасается возстанія въ своихъ нидерландскихъ провинціяхъ и потому не выводитъ оттуда войска (рр. 4оЗ и 474). Филиппъ былъ въ сильномъ безпокойствѣ и 24 января 1563 г. м-ръ Миддедьморъ писалъ къ Сесилю изъ Парижа, что испанскій король приказалъ епископу Альфонсу не позволять никому писать противъ послѣдней аналогіи епископа Салисбюрійскаго (Jewell) (Forbes, II. 308). Онъ прибавляетъ, что "королева мать посылала въ Испанію за подкрѣпленіями".} Вслѣдствіе этого, внѣшняя политика Англіи была непрерывнымъ рядомъ постоянныхъ неудачъ. Въ продолженіи одинадцати лѣтъ жалкихъ царствованій Эдуарда и Маріи, мы потерпѣли рядъ такихъ тяжелыхъ пораженій, что и теперь грустно вспоминать о нихъ. Какое бы требованіе ни выразили мы, его отвергали, какое бы притязаніе не заявили, имъ непремѣнно пренебрегали. Если мы осаждали какой нибудь городъ, онъ всегда оказывался слишкомъ сильнымъ, чтобы мы могли овладѣть имъ; если мы защищали его, онъ былъ всегда слишкомъ слабымъ, чтобы его удержать.