Тут Велка опять голос подал:
— На меня рассердился, меня бы и бил!..
Силян-аист с крыши всё видит, слышит. И горько ему и радостно, даже нога меньше болеть стала.
Как-то раз сестра Босилка сидела под явором и низала монисто из мелких монет. Вдруг растворились ворота, во двор въехали сваты с женихом. Поднялся весёлый переполох. Босилка в хату убежала, за печь спряталась. Судились-рядились сваты с отцом-матерью. Наконец поладили.
Заиграли тут волынщики, собрался народ, хоровод-коло завели. Сватов да жениха вином угощают. Босилка из-под длинных ресниц украдкой на жениха посматривает — видно, по нраву он ей пришёлся. Про своё монисто она и думать забыла, лежит оно брошенное под явором. Силян-аист тихонько клювом его с земли подобрал и в гнездо унёс.
Вдруг слышит, в амбаре жена его Неда плачет-приговаривает:
— В доме веселье, а у нас с тобой, сыночек мой Велка, на сердце горе. Словно две травинки мы при дороге — я без мужа, ты без отца.
Слышит Силян, как Велка матери отвечает:
— Не убивайся так, мама, может, ещё вернётся отец.
— Ох, не вернуться ему! Говорили люди, передавали, что от правился он на корабле за море, а корабль тот разбило в щепки. Светлей бы горе моё стало, если б я ему сама глаза закрыла. Ходили бы мы с тобой на его могилку, цветы бы носили, зерно бы для птиц рассыпали.