— Нет, не поеду завтра. Пережду денёк.
— Что за споры?! Как я сказал, так и будет!
Делать нечего! Не посмел он отца ослушаться.
Стал юноша поле боронить — кобыла еле ноги передвигает, пройдёт пять шагов, остановится. Ему бы кнут в ход пустить, а он её жалеет. Знает ведь, что не ленится лошадь — трудно ей.
Кое-как взборонил поле. На обратном пути лошадь совсем захромала. Отец разворчался:
— Не уберёг кобылу! Теперь, пожалуй, с неделю даром в стойле простоит.
Ночью долго не мог заснуть юноша. Обидно ему, что отец его несправедливо бранил. И сказать нельзя, никто такому не поверит. Близко к полуночи залаяла их собака.
— Что ты тут делаешь ночью?! — рычит на кого-то. — Убирайся, пока цел! Искусаю ноги, штаны порву… Мои хозяева к тебе по ночам во двор не ходят, и ты не ходи. Ведь чую: недоброе у тебя на уме!
Погрозилась собака, поругалась ещё немного, потом затихла. «Кто же вокруг нашего дома ходит? — думает юноша. — У кого недоброе на уме?»
Утром отец говорит: