Въ наступившей послѣ сего день была у насъ такая страшная вьюга и мятель, что никуда носа показать было не можно и мы провели сей день одни, съ нашими хозяевами, которые были намъ также очень рады. А на утріе, позавтракавъ, поѣхала наша Настасья Андреевна домой, а насъ съ Павломъ догадало заняться приготовленіемъ одного конскаго лекарства, извѣстнаго подъ названіемъ Антимоной пеленки, и мы, не дѣлая онаго еще никогда, по неосторожности надушили всѣ зятнины палаты наидурнѣйшимъ и противнѣйшимъ запахомъ, и съ трудомъ оной изъ комнатъ выжили, между тѣмъ подъѣхали къ намъ и наши Бородины и Ольга съ мужемъ, а вслѣдъ за ними и Степанъ Пургасовъ, съ которыми и провели мы сей вечеръ, въ которой случилась та достопамятность, что многіе изъ насъ, а имянно я, зять Петръ Герасимовичъ, Катерина, Павелъ Андреевичъ и еще гость Грековъ, всѣ вдругъ и одинаково занемогли. Всѣ почувствовали ознобъ, какъ въ лихорадкѣ, у всѣхъ заболѣло горло и сдѣлался жаръ и всю ночь чувствовали не до себѣ и отпивались всѣ декоктомъ, и я насилу отпился, и не зналъ отъ чего бы то всѣмъ сіе несгодье могло случиться, но по крайней мѣрѣ не было отъ того никакихъ дальнѣйшихъ и непріятнѣйшихъ послѣдствій, но у всѣхъ дурнота сія скоро прошла.
На утріе, послѣ ранняго обѣда, разстались мы на время съ нашимъ Павломъ Андреевичемъ; онъ поѣхалъ оттуда съ женою, къ роднымъ своимъ въ Паники, а мы провели и сей весь день въ Ламкахъ, съ прежними бывшими тутъ гостями, а въ послѣдующей день поѣхали и мы съ женою и Катериною въ Головлино, къ роднымъ нашимъ Воронцовымъ, и, пріѣхавъ туда въ сумерки, нашли нашу Настасью страждущею жестокою головною болью, а въ Ламкахъ оставили мы Елизавету нашу страждущею сильнымъ кашлемъ. Въ Головлинѣ прожили мы, по усильнымъ просьбамъ хозяевъ, цѣлые четверо сутокъ, проведя все сіе время въ свиданіяхъ со всѣми ихъ ближайшими родными и сосѣдями, которые всѣ насъ любили и почитали, и въ обратной свой путь домой не прежде поѣхали, какъ уже 6-го числа февраля, оставивъ свою Катерину погостить на нѣсколько времени у сестры ея, Настасьи; вмѣстѣ съ нами до Тулы поѣхалъ и хозяинъ нашъ. Мы остановились тамъ на той же квартирѣ у попа, гдѣ весь вечеръ провели съ стоящимъ тутъ Васильемъ Алексѣевичемъ Шишковымъ, разсказывавшимъ намъ всѣ свои похожденія.
На утріе же, накупивъ себѣ для приближавшейся масляницы всякой рыбы, поѣхали мы далѣе и, переночевавъ у друга нашего Василія Ивановича въ Федешовѣ и отобѣдавъ у него, пріѣхали 8-го числа домой и нашли домашнихъ своихъ всѣхъ въ добромъ здоровьѣ и случившагося у нихъ въ гостяхъ нашего друга Ивана Александровича Ладыженскаго съ его женою.
Было сіе предъ самою уже нашею масляницею, и я едва только отъ безпокойствъ дорожнихъ отдохнулъ и принялся за прежнія свои дѣла и упражненія, какъ наступила уже и она, и ее провели мы въ сей годъ довольно весело и наибольшую часть съ людьми. Еще въ самой первой день оной обрадованы мы были пріѣздомъ къ намъ родныхъ нашихъ Шишковыхъ. Зять мой, ѣдучи въ Москву, съ помянутымъ родственникомъ своимъ Василіемъ Алексѣевичемъ Шишковымъ и г. Грековымъ, заѣхалъ тогда къ намъ вмѣстѣ съ нашею Елизаветою А., и переночевавъ у насъ, поскакалъ съ Грековымъ въ столицу, а Елизавета осталась у насъ гостить до самаго начала поста и мы съ нею стали дожидаться обѣщавшихъ къ намъ быть гостей, Каверина Никиты Ивановича и Панова съ своими семействами, съ которыми мы и провели сей третей день нашей масляницы, а въ четвертой день праздновали мы день рожденія жены моей, которой совершилось тогда 48 лѣтъ отъ ея рожденія, но въ оной, кромѣ г. Ладыженскаго, никого у насъ не было, а проводили мы только отъ себя помянутаго Василія Алек. Шишкова, поѣхавшаго также въ Москву, а я имѣлъ удовольствіе получить присланныя ко мнѣ изъ Тамбовской нашей деревни деньги, а въ послѣдніе дни разъѣзжали сами мы кой куда по гостямъ, и на заговѣнье были у самого Андрея Михайловича, а кончили ее ужиномъ многолюднымъ у насъ. Едва только мы заговѣлись, какъ и вслѣдъ за мужемъ своимъ отправилась отъ насъ и Елизавета наша вмѣстѣ съ Ольгою Васильевною въ Москву, а мы, начавъ по старинному нашему обыкновенію въ сію недѣлю говѣть и молиться, стали поджидать возвращенія изъ Паникъ нашего Павла Андреевича, но они не прежде къ намъ пріѣхали, какъ уже при началѣ второй недѣли великаго поста.
Вскорѣ засимъ наступилъ уже и мартъ мѣсяцъ, котораго первой день достопамятнымъ сдѣлался для меня тѣмъ, что я въ оной, въ первой разъ еще въ жизни моей, почувствовалъ боль въ спинѣ, поясницѣ и кострецѣ, имѣющую происхожденіе свое отъ гемороя, и узналъ, что болѣзни сей и я былъ, какъ и прочіе, подверженъ, однако въ хвалу и благодареніе Богу скажу, что она ко мнѣ не такъ была жестокосерда и люта, какъ къ инымъ многимъ. Я хотя по временамъ, и то очень рѣдко, чувствовалъ по нѣскольку дней боль въ кострецѣ, заставившую меня вкупѣ и охать и смѣяться, но дальнѣйшихъ гемороидальныхъ припадковъ, даже и до нынѣшней глубокой моей старости, не чувствовалъ и она меня не слишкомъ обезпокоивала. Сынъ мой пожилъ съ нами въ сей разъ не болѣе одной недѣли и поѣхалъ потомъ вмѣстѣ съ женою своею въ Москву, для исправленія нѣкоторыхъ покупокъ и для запасенія насъ годовою провизіею, и я послалъ на сіе съ нимъ 600 рублей, что по тогдашнимъ временамъ составляло уже значительную сумму.
Дни черезъ три по отъѣздѣ его, смущены были у всѣхъ насъ мысли однимъ письмомъ отъ знакомца нашего Ивана Григорьевича Лисенко, которымъ предлагаемъ былъ намъ женихъ дочери нашей Катеринѣ, нѣкто г. Дурновъ, Апполонъ Ефимовичъ, изъ-подъ Калуги, и какъ по достатку его казался оной намъ не заслуживающимъ пренебреженія, то хотѣлось намъ узнать объ немъ нѣсколько короче, и поелику письмо сіе доставлено было къ намъ чрезъ племянника моего Андрея Мих., то думали мы не знаетъ ли онъ чего объ немъ множайшаго и посылали для самаго сего звать его къ себѣ, но какъ и онъ ничего дальнѣйшаго не зналъ, то разсудили мы послать за самимъ г. Лисенкомъ и, подумавъ и погадавъ о семъ дѣлѣ, чрезъ нѣсколько дней отписалъ я къ нему письмо и послалъ нарочнаго человѣка, но какъ онъ къ намъ не поѣхалъ, то и сочли мы все сіе дѣло пустякомъ и перестали объ немъ и думать. Чрезъ нѣсколько дней послѣ сего, возвратились наши родные Шишковы изъ Москвы и завезли съ собою къ намъ и г. Пургасова, и переночевавъ у насъ и забравъ съ собою жившихъ до того у насъ своихъ дѣтей, поѣхали въ свои Ламки. Помянутыхъ малютокъ сихъ удалось мнѣ сколько нибудь поучить географіи и рисовать и Николинька нашъ и воспользовался тѣмъ отъ меня довольно.
Дни черезъ три послѣ сего и въ половинѣ марта, возвратился наконецъ изъ Москвы и сынъ мой съ своею женою и навезъ къ намъ множество накупленныхъ имъ вещей и разныхъ припасовъ, а въ тотъ же день пріѣхала къ намъ и наша Катерина изъ Головлина. Съ сего времени живучи въ тишинѣ и семейственномъ согласіи и занимаясь разными комнатными упражненіями, стали мы съ спокойнымъ духомъ дожидаться наступленія весны нашей, и я всего болѣе помышлять о приведеніи плодовитыхъ садовъ своихъ, а особливо большаго полеваго, въ лучшее предъ симъ состояніе. Въ ономъ было хотя премногое множество разныхъ породъ яблоновыхъ деревъ, но великое множество изъ нихъ были породъ самыхъ низкихъ, мелкихъ, невкусныхъ и ничего почти незначущихъ въ торговлѣ, а, сіе обстоятельство и побуждало меня давно уже помышлять о томъ, какъ бы мнѣ садъ сей поправить и снабдить его лучшими и такими породами плодовъ, какіе въ торговлѣ были значительны и имениты, и какъ наиудобнѣйшимъ и скорѣйшимъ средствомъ къ тому казалось улучшеніе негодныхъ деревъ посредствомъ многаго прививанія на нихъ черенковъ отъ породъ славнѣйшихъ въ торговлѣ, то вознамѣревался я приступить къ тому дружнымъ дѣломъ въ наступающее вешнее время, и потому, для сихъ многихъ прививковъ, запасался я заблаговременно съ лучшихъ и плодоноснѣйшихъ яблоней черенками, храня ихъ до наступленія времени прививковъ въ погребѣ, или закапывая въ землю.
"Русская Старина", т. 64, 1889.