Бедный, маленький Рождественский ангел! Он не знал, что Рождество длится всего лишь несколько вечеров, и что эти вечера уже почти что миновали. Он стоял, мерцая блёстками, закреплённый на дереве, тихонько покачиваясь из стороны в сторону и посматривая сквозь свои марлевые крылышки на огоньки свечей, которые горели под ним.

И вдруг внизу начали гаснуть свечи. Одна за другой.

Вокруг ангела становилось всё темнее и, в конце концов, он не видел ничего, кроме чёрной ночи. Ангел чихнул, потому что густой дым от погасших свечей попал ему в нос. Сначала он думал, что это розыгрыш, но когда темнота никуда не исчезала, ангел начал размышлять. «Мне нужно было быть более внимательным, пока ещё было светло, — думал он с сожалением, — я же вообще ничего не увидел. Я не помню, кто я. Вообще не помню. Только бы свет вернулся».

И свет вернулся. Но каким совершенно иным был этот свет! Серый, грязный, он нехотя падал сквозь большое квадратное окно, и раньше, чем ангел к нему привык, в комнату вошла служанка; она упаковала Рождественскую ёлку и зашвырнула её на чердак.

Ба-бах!

Ангел лежал на чердаке и смотрел прямо через щёль на дощатый пол. Было ужасно холодно и необычайно неуютно. Вначале ангел опять думал: «Ну-ну, это всё-таки шутка». Но когда он целых три дня и ночи просмотрел в щель на деревянный пол, он начал всерьёз беспокоиться.

И чем дольше вспоминал ангел свет, падавший через квадратное окно, тем чётче он понимал, что это было самое лучшее, что он когда-либо видел. «Я попробую тебе это объяснить, — говорил он в один мартовский день мыши, которая просто пробегала мимо, — сквозь квадратную дыру в небе ослепляющий свет падал на мою голову. Это было лучшее, что мне доводилось пережить. Я даже не могу тебе сказать, насколько по-настоящему счастливым был я. Но я в то время был очень глупым, я ничего не осознавал. Теперь я это понимаю. Но теперь уже слишком поздно. Но у меня есть хотя бы воспоминания». — «Вот так всегда и бывает, — подытожила мышь, запомнив всё, что услышала, — доброго вам дня, мне нужно идти».

Однажды на чердак поднялась служанка и нашла Рождественского ангела в тёмном углу, лежащим на полу. Она подняла ангела и бросила его в угольный ящик. Там ангел и лежал между двумя кусками торфа и грустно рассматривал лежащий прямо напротив него кусок антрацита. Ангел молчал целыми неделями, потому что не считал окружающее его общество подходящей для разговоров компанией.

Но однажды, в один сентябрьский день, ангел больше не смог сдерживаться. «Вы не имеете даже малейшего представления о том, — сказал он, — какой свет есть на потолке. Он почти делает глазам больно, так он сияет. Очень жаль, что я тогда полностью ограничивался своим блаженством, вместо того, чтобы понимать. Но сейчас мне хотя бы есть о чём думать». — «Вот так всегда, — подытожил кусок антрацита, — но мне кажется, что здешнее освещение тоже очень сносно».

Ангел замолчал. С таким искажённым взглядом на вещи спорить было бессмысленно.