Антоніо. Вотъ такъ отбрилъ!
Графъ. Твое притворное хладнокровіе,-- и, кажется, только оно дно,-- можетъ еще болѣе усилить мой гнѣвъ.
Фигаро. Да я не солдатъ, чтобы мнѣ убивать другихъ и свой лобъ подставлять подъ пули. Вы мнѣ скажите изъ-за чего я долженъ горячиться, тогда я посмотрю.
Графъ (внѣ себя). Проклятіе! (Сдерживая себя) а, господинъ угнетенная Невинность! Не можешь ли ты сказать намъ изъ милости, что это была за особа, которую ты проводилъ только-что въ этотъ павильонъ.
Фигаро. Въ какой именно? Ихъ здѣсь два.
Графъ (запальчиво). Вотъ въ этотъ.
Фигаро (равнодушно). Въ этотъ?-- Это была одна молодая особа, оказывающая мнѣ особенное благоволеніе.
Базиліо (изумленно). А-а!
Графъ. Вы слышите, господа.
Бартоло. Слышимъ, конечно.