I.
Тихо, ночью пришли они -- власти правосудія, къ дому, окутанному крѣпкимъ сномъ тружениковъ. Плотнымъ кольцомъ окружили они флигель, гдѣ жили "трезвенники". Сюда шли съ обыскомъ слѣдственныя власти, полиція и... "свѣдущее лицо", главный духовный руководитель этого ужаснаго дѣла. Маленькій, юркій человѣчекъ, съ густой, коротко подстриженной бородкой клинушкомъ, чисто брѣющій щеки, чтобы уменьшить восточную черноту,-- суетился больше всѣхъ, чувствуя себя здѣсь, въ дѣлѣ обыска, первымъ, важнымъ и нужнымъ лицомъ. и это дѣло, дѣло сыска, очевидно, было ему и дорого и мило. Въ ночь на 6 іюня 1910 года совершилось это знаменательное событіе, когда миссіонеръ православной церкви, духовный пастырь "заблудшихъ душъ", возведенный теперь, къ стыду и униженію научныхъ корпорацій, въ званіе лектора Московской Духовной Академіи, дѣятельно участвовалъ въ обыскѣ квартиры руководителя московскихъ трезвенниковъ Ивана Николаевича Колоскова, чтимаго народомъ, извѣстнаго подъ именемъ "братца Іоанна". Это онъ, миссіонеръ Айвазовъ, первый проложилъ новую тропу для дѣятельности "смиренныхъ" голубей православной церкви: участіе въ обыскахъ, въ качествѣ какихъ-то "свѣдущихъ лицъ" (вѣдь и опытный, сыщикъ "свѣдущее лицо" въ своемъ дѣлѣ!) теперь можетъ занять почетное мѣсто въ области служенія "матери-церкви".
Все осмотрѣли зоркіе глаза "свѣдущаго лица": бумажки, портреты, группы, книги, записныя книжки, письма третьихъ лицъ, черновыя письма, дневники, картины свѣтскаго и духовнаго содержанія, иконы, платки,-- пояса, рубашки и вообще бѣлье, и пр., и пр.,-- все было перетрогано, общупано, осмотрѣно и забрано, Также, было поступлено съ квартирой трезвенника Г. С. Михалева, гдѣ въ качествѣ "свѣдущаго лица" на обыскѣ присутствовалъ миссіонеръ А. В. Кузнецовъ.
Кромѣ этихъ двухъ представителей православной церкви къ дѣлу "трезвенниковъ" приложили свою щедрую руку много священниковъ, миссіонеровъ, лица, причта и пр. Вообще, кажется, ни одно судебное дѣло, касающееся религіозныхъ убѣжденій людей, не изобиловало столь большимъ числомъ служителей алтаря или миссіи, какъ дѣло "трезвенниковъ". Нужно ли добавлять то, что кажется само собой очевиднымъ: какъ и всегда, начиная съ дней великой инквизиціи, всѣ эти служители церкви, конечно, выступаютъ въ качествѣ обвинителей, свидѣтелей обвиненія, а одинъ изъ нихъ, священникъ Самуиловъ, уже публично заклейменъ въ рѣчи присяжнаго повѣреннаго Лисицына, произнесенной въ залѣ суда, лжесвидѣтелемъ...
На основаніи всѣхъ этихъ свидѣтельствъ, обысковъ, лжесвидѣтельствъ и экспертизъ, на предварительномъ слѣдствіи съ духовной стороны,-- были арестованы братцы Іоаннъ и Дмитрій, Г. С. Михалевъ, послѣдователь братца Іоанна, и дѣвушки: П. Г. Михалева, Е. Н. Дѣвкина, А. С. Клюева и М. А. Бабурина -- послѣдовательницы того же братца.
II.
"Жизнь моя была тяжелая,--пишетъ въ своихъ воспоминаніяхъ "трезвенникъ", крестьянинъ В. С. Мироновъ. "Жилъ я такъ: съ мѣста на мѣсто меня гоняли. За не хорошее мое поведеніе, нигдѣ не уживался..." "... И до того въ конецъ дошелъ, что жена моя хотѣла меня зарѣзать. Однажды я, пришедши пьянымъ, до того доскандалился, что естественно вывелъ жену изъ терпѣнія, и она бросилась было съ ножомъ, но поднялся крикъ,-- дѣти расплакались... Старшая дочь и говоритъ: "видишь, папа! Мама-то больна сдѣлалась.." Потомъ обращается къ женѣ и говоритъ: "ты, мама, насъ отрави и сама отравись. Я слышала, насъ возьмутъ въ участокъ и похоронятъ на казенный счетъ, а папѣ мы этимъ дадимъ свободу, пусть живетъ..." И такъ я пилъ разъ отъ разу сильнѣе, и жена отъ этого, отъ жизни такой, стала совсѣмъ больна...".
"Думается, хуже меня никто и не жилъ", -- сообщаетъ въ своемъ краткомъ жизнеописаніи крестьянка Татьяна Павловна Маркова, живущая въ Москвѣ.-- "Мужъ мой въ пьяномъ видѣ былъ хуже разбойника,-- не уступала и я, и каждый часъ былъ у насъ скандалъ да драка. Безъ синяковъ не ходила".
"Семейное положеніе наше было поистинѣ ужасно, какъ и въ каждой семьѣ, гдѣ глава семьи -- отецъ пьетъ, и вслѣдствіе этого являются завсегдашніе, т. е. хроническіе недостатки",-- разсказываетъ крестьянка Павлова, жена носильщика, живущая въ Москвѣ.-- "Въ то время большинство дѣтей ходило въ школу, а ихъ у меня шестеро. Частенько оставались они безъ завтрака, и къ приходу ихъ изъ школы я съ трудомъ могла приготовлять что-нибудь, чтобы не быть голодными. И, конечно, въ дополненіе ежедневныя ссоры, слезы... Да, картина поистинѣ была ужасная, грязная, достойная сожалѣнія..."
Супруги Лопаткины пишутъ, что "съ 1905 года они начали пить вино. Жили въ домѣ Веденѣева; по вишу насъ держать въ квартирахъ не стали и попали въ ночлежный домъ на Хитровъ рынокъ, въ домъ Кулакова. Но и въ ночлежныхъ квартирахъ держать не стали; гоняли насъ изъ квартиры въ квартиру собственно за скандалъ, потому что мы дрались ножами и стамесками. Сколько я ни заработаю по стекольному дѣлу, то все пропью и остаюсь опять голъ, какъ соколъ. И жена, то же самое: что ни заторгуетъ, все пропьетъ... Заблудившись въ винѣ, мы не разъ покушались на самоубійство..."