32.
Потому я извлекаю здесь доказательства из богословия, что кроме богословия, мне взять не из чего доказательства об этом труде.
А второе потому, что люди нашего класса сильно верят в Бога, в будущую жизнь, в святое писание. Они, услыхав все это, как алчущие к хлебу и как жаждущие к воде, будут стремиться к этому труду, а потом и ко всем трудам.
33.
Тогда темная ночь для них будет светлый день, дождь -- ведро, грязь -- сухо, мороз -- тепло, буран -- тихо, дряхлая старость -- цветущая молодость, немощь -- полное здоровье.
34.
Говорит пословица: не всегда коту масляница, а бывает и великий пост, то-есть не всегда вам нас учить и направление давать, чтобы мы были Богу угодны и обществу полезны. Вот дошла и наша очередь до вас, -- не учить и не направление давать, а только спросить: "почему вы людей учите, а сами себя не научите?"
Как сказано: "связываете тяжкие бремена и кладете на человеческие плечи, а сами и перстом не хотите двинуть их!" Нужно собою пример добродетели показать, да тогда и людей к тому поощрять.
35.
Представь себе, великосветский класс, следующее: если бы мы все, земледельцы, подобно вам, похоронились от хлебного труда за разные углы -- "кто куда, а кто куды", тогда в короткое время вся вселенная должна голодной смертью погибнуть. Приняли бы вы в уважение от нас оправдание, подобное вашему? "Мы не лежим, а рачительно работаем, мы трудимся более земледельца; мы хлеб не даром берем, а за трудовые деньги покупаем, да при том еще по доброй воле земледельца. Мы по заповеди, в поте лица, едим хлеб. А если все будем работать, где бедные люди возьмут деньги? Мы людям деньги даем, а люди нам хлеб. Итак рука руку моет и обе белые бывают. Мы людьми живем, а люди нами.