На эти 8 десятин, сработанных мною, если пошлет Бог избавление, я сам с семейством буду сыт и вас, праздных людей, 30 человек в год прокормлю.
103.
Если бы ты от всей души желал работать для себя хлеб, но ради уважительных причин не работаешь, это и от Бога простительно, и от людей уважительно. А ведь ты прямо лености ради не работаешь, поэтому можно ли тебя уважать? Никогда и нисколько. Прежде каким великим мне казался какой-нибудь начальник, а теперь ниже нижнего чина. Желал бы я эту мысль искоренить из головы, -- нет, невольно лезет.
Я слышу часто, что хотят всю вселенную соединить в одну веру. Верный ли этот слух, -- не знаю. Если верный, то, вместо того, чтобы соединить, она еще разделится на столько же толков, сколько их ныне, и выйдет не то, что полезный, а даже вредный труд.
Хорошо было соединять в древности, когда народ был дикий, -- куда хочешь, туда его и веди, он нитки не перервет. А теперь его тройным канатом не стащишь, -- во 1-х по привычки к своему обыкновению, а во-вторых по гордости, чтобы не покоряться один другому. А утверди веру на одном первородном законе без примеси посторонних правил, тогда в короткое время сольется вся вселенная в одну веру в Бога, потому что хлеб самого закоснелого преклонит, смягчит и на путь добродетели наставит. Но только сами вы, великие правители, прежде засучите рукава за локоть!
Вот в этом то для вас и запятая. Утверди же вселенную на одном первородном законе, -- она ему беспрекословно покорится, уверяю вас, и ни один человек не согрешит, а если и согрешит, то тут же этими трудами и покроет свой грех, потому что так Богом положено.
Я сам на себе испытывал, как он крепко привязывает человека к добродетели.
Люди же написали тысячи законов, -- и конца им нет, да и говорят: от рождения человек грешен. Бог причиною грехам нашим, -- зачем такого слабого человека сотворил? зачем Он так много законов, невозможных выполнить, написал?
Соединить вселенную воедино, по моему, можно только этим средством, а иначе нельзя.
А если бы этот закон был людям разъяснен, тогда бы люди по сто душ жили вместе. Не гордился бы тот, кто повелевает, и не обижался бы тот, кто повинуется.