-- Жарь, без стуку!..
Вошел... Сосед, сидя на корточках перед "буржуйкой", топил ее разрубленными кусками кресел, паркета, книгами...
-- Что, лопать хочется?.. Ничего нет!..
Настойчивый Дройд, всунув две монеты в руку соседа, выпроводил его из комнаты, а сам сел к печке. Наслаждаясь теплом, Дройд сосредоточенно подкладывал в печь книги. Одну книгу развернул и охнул перед великолепными офортами, но все же засунул книгу в печь. Сосед скоро вернулся с краюхой хлеба и двумя таранями.
Тоска душила Дройда, когда он видел окна и двери магазинов, перекрещенные деревянными досками. Некоторые магазины были уже давно разбиты, разгромлены и все деревянное давно сожжено в "буржуйках".
-- Не хватает больше сил, я решил бежать, -- глотая хлеб, говорил Дройд.
А потом поезда, переполненные солдатами, мешочниками, бабами, мужиками, вшами. Остановки на станциях со стрельбой. Путешествия на крышах вагонов, замерзание... бои за места в теплушках, обыски орточеки... Все это смешалось в мозгу Дройда, как в калейдоскопе. Он даже устал переживать и нервно пускал залпы махорочного дыма... Наконец Одесса, но там добровольцы собирали дань не только с "благодарного" населения, но и с "иностранцев".
Вечер. Дройд шел по Дерибасовской, чмокая трубку, пуская дым... По Дерибасовской тянутся какие-то обозы, мчатся почему-то в карьер казаки, испуганно быстро движутся одинокие люди, избегая экзотических групп: корниловских, дроздовских и волчьей сотни офицеров Шкуро... И всюду на рукавах трехцветные углы. Всюду сияют погоны. Всюду слышатся культурные французские слова. Всюду шикарные женщины... К Дройду подошли три офицера, на рукавах мертвые головы, перекрещенные костьми...
-- Паззвольте прикурить...
Залп дыма.