Раннее утро встретило генерала Биллинга в штабе. С театрализованной решимостью генерал мерил кабинет, бросая серьезные взгляды из-под нахмуренных бровей.
-- До последней капли крови!.. Держаться во что бы то ни стало!
Генералы и офицеры слушали и думали: "когда же ты кончишь", и косились в окно на улицу.
На улице то и дело мелькали толпы спешащих людей, в панике бегущих в порт в последней надежде на иностранные пароходы.
Бегут...
Паника...
-- Да, держаться. Мы ученики Гинденбурга! Я буду руководить лично всей операцией, -- и, подумав, добавил: -- из порта.
В штабе замерла жизнь. Все, кто успел, сбежали, и теперь последние, находящиеся в штабе, добыв из цейхгауза солдатские шинели, поспешно переодевались.
Утро, как назло, было хорошее. Солнце манило на улицу, но у всех офицеров была тоска, острая тоска по жизни. Никаких идей, а только одно -- жить, жить и жить...
Стрельба не умолкала...